И знаете что?
Было видно, что Зверобою необходимо выговориться, что эта история для него куда страшнее и реальнее истории с оборотнем. Что нисколько ему не стыдно за этот свой страх, а поделиться хочется. Просто чтобы не носить это все в себе.
– Что? – спросил Григорий.
– Погналась она за мной. Сначала на двух ногах бежала, как человек. А потом упала на четыре и уже по-звериному, с воем.
Зверобой пытался в своей голове увязать то, что увязать никак не получалось – мертвую немецкую женщину и оборотня. Зверобой искал нить и связь, которой на самом деле не было. А что было, о том Григорию не хотелось и думать. Были упыри. Те самые «игрушки» старухи фон Клейст. Такие же, как бедная девочка Настя, только, наверное, более опасные. «Игрушки» эти по упыриной традиции сначала вроде как умерли, а потом воскресли. Вот это воскресение Зверобой и застал. Вот что-то похожее случилось и с ним, с Григорием. Только в отличие от тех упырей, ему удалось сохранить разум. Как удалось? Были у него кое-какие мысли на этот счет. И все они крутились вокруг тети Оли, вокруг ее последнего подарочка. Вот уж точно… подарочек. Лучше бы сдох он тогда в том овраге! Для всех было бы лучше. А если бы не сдох? Если бы стал таким, как эти упыри, которых видел Зверобой? Как Зося если бы стал? К кому они первым делом идут? К кому Зося пришла? К тому, кого любила и знала при жизни. Вот и он бы пришел к Митяю…
– Ты чего, Гриня? – пробился сквозь мрачные мысли голос Власа. – Вид у тебя такой, словно это ты только что ожившего покойника увидел.
– Я думаю, – буркнул он.
– О чем?
– О том, что их там трое было. Тех, кто из могилы выкопался.
– Может и больше, – ввернул Зверобой. – Сами понимаете, я дожидаться не стал, мне и того, что увидел, хватило, чтобы до конца дней своих кошмарами маяться. А к чему это ты клонишь, Гриня? – Он подозрительно сощурился.
– К тому, что оборотень, выходит, не один, а целая стая. Откуда тут целой стае взяться? – Григорий бросил быстрый взгляд на Власа, подмигнул, а потом добавил: – Ну, это если поверить, что оборотни вообще существуют.
– Не знаю. – Зверобой не обиделся. Кажется, сам он не задавался таким вопросом и сейчас тоже призадумался.
– Пустое все, – оборвал их разговор Влас. Решительно и зло оборвал. – Увидел ты, Вася, что-то с пьяных глаз. Ну, может и в самом деле фрицы кого-то из своих живьем закопали.
– Почему это с пьяных глаз? – Оскорбился Зверобой. – Я ж говорил, что месяц в рот ничего не брал.
– Ну, пусть и на трезвую голову. Допускаю, что увидел ты что-то необычное. Ну вот, к примеру, как выбирается раненый из могилы, а остальное – это уже плод твоей фантазии…
– Скажете, и вот этот укус, – Зверобой тронул себя за раненное плечо, – плод моей фантазии?
– Не скажу. – Влас покачал головой.
