Если вы имеете дело с Хатчинсом или Лабаржем стоит присматриваться к тому, что они делают.
Вебер повертел в пальцах сигару, затем с задумчивым видом откусил кончик.
— Откуда, — затем спросил он, — у него такой интерес к Аляске? Я слышал, что он о ней постоянно расспрашивает.
— Вам придется спросить его самого, — коротко ответил Бреннан.
Жан Лабарж переходил от группы к группе, останавливаясь ненадолго то здесь, то там. Не одна пара женских глаз бросала украдкой взгляды на его широкие плечи и смуглое, худощавое лица с высокими скулами и шрамом. По манерам и одежде он был джентльменом, но лицом напоминал пирата. Одет он был хорошо: прекрасно сшитый костюм, рубашка, отделанная кружевами, и черный галстук; но как бы тщательно он ни причесывал волосы, вскоре они принимали свою первоначальную естественную форму и вились кудрями. Ботинки были из испанской кожи, ручной работы. Отойдя от группы, где стоял Хатчинс, Жан вдруг встал, как вкопанный, у него перехватило дыхание.
Перед ним в вечернем сатиновом платье, явно из Парижа, стояла молодая женщина с причала... Когда Жан увидел ее, она слегка повернулась, и ее глаза остановились на нем.
На секунду оба задержали взгляд, затем, словно договорившись, отвернулись. Жан почувствовал странное волнение. Во рту у него пересохло. Он повернулся, чтобы ответить на какой-то вопрос Хатчинса, но сделал это автоматически, не задумываясь над смыслом. Человек, стоящий рядом с девушкой, был намного старше, с проседью в волосах и задумчивым лицом ученого. В его горделивой осанке было нечто, приковывающее взгляд. Но внимание Жана сразу же привлек другой человек, поэтому он едва заметил Ройла Вебера, стоящего между этими двумя мужчинами."
"Второй человек был на дюйм выше, чем шесть футов два дюйма Жана, и немного тяжелее. Его короткие, светлые волосы были сострижены на висках. Глаза у него были серовато-белые, близко посаженные. У него была военная выправка; белый форменный китель сверкал наградами, на черных брюках пролегал белый узкий кант, ботинки у него тоже были черными. Тем не менее, знаки различия, несмотря на форму, говорили, что перед ним офицер военно-морского флота. Это мог быть только барон Поль Зинновий.
— Мистер Лабарж? — громко заговорил Вебер. — Разрешите представить графа Александра Ротчева. Вы спрашивали насчет пшеницы, сэр. Жан Лабарж — один из немногих в наши дни, кто думает об урожаях. Если у кого-нибудь и есть пшеница на продажу, то это у мистера Лабаржа.
Человек постарше слегка поклонился.
— Рад с вами познакомиться, мистер Лабарж. Это и есть причина нашего визита. Мы должны закупить пшеницу для Ситки.
— Да, у нас есть пшеница, — ответил Жан. Он немедленно ухватился за эту идею.
