Зерно для Ситки? Свободный доступ к островам? Именно на это он надеялся, к этому готовился. — Уверен, мы сможем договориться.
Ротчев повернулся к девушке и высокому офицеру со светлыми волосами.
— Мистер Лабарж? Разрешите представить мою жену. И барона Зинновия из Русского Императорского флота.
Отчаяние Жана, вероятно, было очевидным, потому что в ее глазах появилось что-то ответное... сожаление?
— Барон Зинновий, — продолжал Ротчев, — командующий патрульными кораблями в Ситке.
— Для торговца пшеницей это не имеет значения. Вот если бы мистер Лабарж вел торговлю пушниной, тогда это было бы для него действительно важно.
Жан улыбнулся, но в его глазах читался вызов.
— Но я торгую именно пушниной, барон Зинновий! Пшеница — лишь второстепенное занятие. Мой бизнес — это меха. Между прочим, мы с капитаном Хатчинсом крупнейшие покупатели пушнины на западном побережье.
— Несомненно, — произнес высокомерно Зинновий, — вы покупали много русских шкур. На будущее скажу, что на вашем месте я бы перестал надеяться на этот источник.
— Русские шкуры? — Жан с преувеличенным недоумением нахмурил брови. — Вы меня озадачили, барон. Я покупал шкуры лис, куниц и норок, но пока мне не попадались шкуры русских.
Девушка засмеялась, а граф Ротчев улыбнулся.
— Надеюсь, не попадутся и впредь, — сказал он примирительным тоном. — Пушнины хватит на всех, не стоит ради них сдирать друг с друга шкуры. Вы согласны, барон?
— По-моему, — отчетливо произнес Зинновий, — этот купец ведет себя дерзко.
Граф Ротчев пытался было что-то возразить, явно чувствуя смущение и надеясь сменить тему, но Жан опередил его.
— Вы произнесли термин «купец», — сказал Жан, — словно вы считаете его оскорбительным. Я же рассматриваю его, как комплимент, потому что именно торговля двигала искателями приключений, которые открывали новые пути и новые континенты, разрабатывали земные богатства, в то время как, да простит меня граф Ротчев, титулованные лорды в основном занимались мелкими войнами да грабежом церквей и населения.
Лицо Зинновия побледнело. С ним никогда не разговаривали таким тоном, и хотя он презирал графа Ротчева за его дипломатию и политику, открытое оскорбление в его присутствии было для него невыносимым.
— Если бы не были гостями...
— Но мы гости! — резко оборвал его Ротчев. — Мы гости, барон Зинновий, и этот визит имеет огромное значение для нашей колонии в Ситке. Нам нельзя здесь ссориться.
Зинновий слегка кивнул, в его глазах затаилась холодная ярость.
— Я сожалею о своей несдержанности, граф Ротчев. Что же касается мистера Лабаржа, я надеюсь, он не будет пытаться открыть торговые пути в Русскую Америку.
Жан сделал удивленные глаза.
