Мы почти справились собственными силами, а прибывшие корабли личной гвардии императора довершили разгром противника.

— Императорская гвардия? — Ида почувствовала, как морщинка между бровей помимо ее воли становится глубже. — Как они здесь оказались? — расстояние между Эспенансо и метрополией было слишком большим, чтобы даже предположить, будто Хотин успел вызвать подкрепление, а значит, отборные части войска императора летели сюда со своей собственной целью. О которой ей вновь было ничего не известно. Иде не понравилось, как Хотин на мгновение замялся, не решаясь не ответить, но будто сомневаясь, какие слова лучше для этого выбрать.

— Они летели, чтобы увидеть вас, госпожа, — наконец проговорил он. — Гвардейцы доставили послание для вас, — генерал достал из-за пазухи тонкую электронную папку и, ничего не объясняя больше, протянул ее Иде. Девушка взяла.

Папка была темно-серой и ничем не примечательной, только на ее передней поверхности на небольшом сенсорном экране ярко-синим мерцал герб империи. Ида знала, что подобным образом запечатывались все секретные документы, предназначенные лишь для членов семьи, и также ей было известно, как замок открыть.

Дочь императора повернула свой перстень — тот самый, в котором бриллианты азрак прятали сложный электронный механизм — печаткой внутрь и приложила ее к сенсорному экрану. Герб на нем тут же погас, подтверждая ее право на доступ к информации, и Ида раскрыла папку… А потом ей понадобилось еще несколько бесконечно долгих мгновений, пробегая глазами по строчкам или напряженно вчитываясь, снова и снова возвращаясь к одним и тем же фразам, чтобы понять, что же она видит перед собой:"

"«Если тебе доставили это послание, дочь, значит, мятеж графа Осару успешно подавлен, потому что иначе никто не стал бы выполнять мою волю.

Однако, сам я это восстание не пережил, потому что сейчас ты читаешь мое завещание.

Я давно уже хотел поговорить с тобой. Позволить тебе задать все те вопросы, которые, наверняка, у тебя накопились, и со всей откровенностью ответить на них. Наконец теперь мы сможем это сделать.

Мне жаль всех тех лет, которые теперь, оглядываясь назад, я понимаю: были потеряны. Я мог бы сознаться в собственных ошибках и долго каяться в них, но, как я уже сказал, лучше отвечу на твои вопросы…

Знал ли я, что семнадцать лет назад произошло то, чего никогда не случалось раньше: в правящем доме Рассономов родился поводырь? Да, разумеется, я знал.

Может быть, не с самого твоего рождения. Но уж точно догадался я гораздо раньше многих окружающих. И тогда я испугался. Нет, не того, что владетельные герцоги не примут тебя, посчитав сумасшедшей: заставить их вспомнить, кто такие поводыри, было как раз несложно.