Соль под кожей. Том первый (СИ)

А Сергей любил пошутить, что, если мне не понравится рулить наследством, он готов взвалить на себя эту тяжелую ношу на правах законного мужа."

"Я смотрю на свою руку с зажатой салфеткой и снова вспоминаю, с каким отвращением он сбросил ее со своего рукава. И аппетит куда-то улетучивается, хотя желудок продолжает протестующе рычать и требовать еды.

— Сколько языков ты знаешь? — продолжает допрос незнакомец. Мою предыдущую реплику не удосужился прокомментировать даже икотой. — Два? Три?

— Английский, французский, польский, итальянский.

— Перевожу дух и буквально заставляю себя протолкнуть в горло следующий ломтик мяса. Оно приготовлено великолепно, по всем канонам, несмотря на то, что заведение явно не пользуется спросом и относится к «двухдолларовому ценнику». Но воспоминание о Сергее буквально все превращает в пыль. — Могу говорить на арабском, румынском, португальском.

Обычно, когда я озвучиваю свой солидный языковый запас, у людей случается очень бурная реакция, но мой собеседник лишь сдержано кивает и, немного помолчав, говорит:

— Значит, мы будем полезны друг другу.

— Может, хотя бы скажешь свое имя? — наконец, интересуюсь я.

— Дмитрий.

— Дмитрий… и все?

— Пока — да, — загадочно ухмыляется он.

— Обычно, у людей есть еще и фамилия, и отчество.

— Кстати, Валерия, самое время придумать твою.

Что такое он мелет? Видел же мои документы.

— Полагаю, когда спустя какое-то время твои вещи выловит какой-то старый рыбак, у всех сложится вполне оправданное мнение, что Валерия Александровна Гарина не вынесла мук совести и тяжкого бремени.

— Дмитрий замолкает и долго держит паузу, предлагая мне пошевелить мозгами и додумать очевидный вывод.

Я понимаю, куда он клонит, но все равно тяну время с ответом.

От моей смелости не осталось и следа. И идея «умереть» и родиться заново — а именно на это он намекает — кажется откровенно пугающей. Пока я Валерия Гарина — я существую хоть в какой-то плоскости: у меня есть официальное свидетельство о рождении, куча обязательных документов, которые подтверждают мое физическое существование.

Перестав быть Валерией Гариной — кем я стану?

Вопрос против воли сам срывается с губ. Но так даже лучше — будет интересно понаблюдать за реакцией моего «доброго волшебника».

— Кем захочешь, — он говорит это будничным тоном, как будто подобные метаморфозы — привычное дело. Кто знает — может, в его мире именно так? — Или ты предпочитаешь продолжить существование с полным комплектом того пиздеца, который жрешь большой ложкой? Думаю, твой отец не желал бы своей дочери такой судьбы.