Взявшись за ручку дверцы, Федя посмотрел на моего соседа."
"– Сейчас посмотрим, насколько любезен был с нами этот парень.
Дверца распахнулась с мелодичным звоном, и первое, что вынул из сейфа помощник Антона, был никелированный браунинг. Бросив на него взгляд, Федя протянул его авторитету.
– Все правильно, – согласился тот. – Патрон в стволе, предохранитель снят. Эти фраера используют один и тот же трюк. Господин Бровко! Гости заставляют хозяина открывать сейф лично только в кино. Вы разве не знали?
Я не поняла, что явилось причиной срыва Антона. Скорее всего, он на какое-то мгновение увидел себя и Федю, лежащих в луже крови. Схватив Борю за шиворот, он поволок его куда-то в коридор. Оказалось – в туалет. Наверное, это был любимый прием. Было слышно, как хлопнула крышка унитаза. За это я тоже заплатила…
Выйдя в коридор, я увидела, как сосед стоял над унитазом, прижимая его крышку ногой к стульчаку. Крышка до конца не закрывалась, потому что мешала шея Бровко. Внутри фаянсового изделия слышался шум модного «душевого» слива, ноги Бровко дергались, видимо, ему душ не нравился.
– Не забирайте у меня мой хлеб, босс, – недовольно проговорил Федя, помогая Борису встать на ноги. Из носа и рта банкира текли ручьи воды. – Потом скажете, что премии я недостоин, потому что часть моей работы вы делали сами.
– Кто тебя «крышует»? – спросил Антон.
– Ползунов.
В сейфе помимо лежащих поодаль пятидесяти тысяч долларов находились еще около ста пятидесяти тысяч и какие-то бумаги.
– Там сто пятьдесят тысяч – деньги Ползунова…
Ничего на это не ответив, просмотрев документы и не найдя их интересными, Антон забросил обратно на полку. Двести тысяч – двадцать банковских упаковок по сто долларов, он взвесил на руке. Пять забросил снова в сейф. Остальные перекочевали в костюм Феди.
– Вот и скажи своему долбаному Ползунову – прямо так ему и скажи: «Долбаный Ползунов, приходил Математик, выгреб сейф, забрал твои деньги. А еще назвал тебя сукой и пи…» – Антон осекся. – И геем. И пусть он потом меня ищет. Ясно или нет?
– Математик?.. – пролепетал Бровко. Было видно, что он ошеломлен.
– Ясно или нет?
– Конечно, конечно, ясно!
– Ты сейчас позвонишь Маше и скажешь, что она забыла двадцать тысяч долларов. Ты просматривал сейф и обнаружил лишнее.
– Я буду всячески способствовать…
– Не надо способствовать, – Антон взялся за воротник мокрой рубашки и подтянул Борю к себе. – Нужно делать то, что я говорю. И последнее. Если ты не хочешь, чтобы я пришел к тебе в гости снова, ты забываешь и обо мне. Сегодня твой второй день рождения. Со мной женщина, поэтому ты избежишь участи инвалида первой группы по слуху и зрению.
– А жаль, – искренне огорчился Федя.
– Бери трубку и звони.
– Антон, – тихо проговорила я.
