Как по мне, крайне экстравагантно было бы выехать отсюда на чьём- нибудь надгробии и затеять извечную забаву «разозли нервного, довели ранимого» а уж до ручки, виселицы или плахи будем глядеть по обстоятельствам.
— Если ты не будешь трепать своим языком, она ничего не узнаёт, — прошипел Спиридонов. И я, толкнув дверцу наружу, шагнула в кабинет со злой фразой:
— Ну и олени же вы!
Глава 20
Пауза достойная мхатовских подмосток. Мужчины в оцеплении наблюдали как я, перешагнув через порог гардеробной, приближаюсь к столу. На лице Васи не дрогнул ни один мускул, такая маска фараона. Посмертная. А вот Миша… Рубенской не изменился, может немного раздобрел, но смотрит также насмешливо и глумливо. Я добралась до своей цели и тоже присела на один из стульев, увидела пачку сигарет и потянулась за ней. Спиридонов без слов пустил по гладкому дереву зажигалку. Я поймала и прикурила. Оглянулась в поисках пепельницы. Не нашла. Вытряхнула ручки из декоративного деревянного стаканчика и сбросила в него пепел. Черт, черт, черт! Я полтора года не курю.
Сигаретный дым продрал горло. На языке появился неприятный жжёный вкус, а нос сразу забило. Но я не подавала виду, хоть и неприятно было. Если бы не табак, меня бы сейчас колошматило в разные стороны, руки подрагивали, а губы мелко дрожали. Сигареты помогали. Сквозь дым не было так отчётливо видно, что меня трясёт и я вот-вот готова разревётся.
— Что молчите? Ммм? Великие комбинаторы… — собеседники безмолвствовали, подозреваю, передавали право задать тон беседы мне. — Слушайте, а что на машину-то? Как-то вы меня дёшево оценили…"
"— Внедорожник это дёшево? — поразился бывший муж.
— Для шлюхи может и дорого, но ты же со мной спал… Я как минимум на квартиру тяну…
Я несла полную хрень, по пути стараясь ее не расплескать. Хотя она произвела на Михаила такое неизгладимое впечатление, что даже бабушкин утюг на углях не смог бы разгладить. Только он вздохнул, чтобы осадить меня, как я перебила:
— Ребят, ну чего вы как не родные? — я потянулась рукой к ладони бывшего мужа и сжала ее слегка тряхнув, в процессе скинула пепел ему на манжету. — Мы все тут друг с другом трахались, так чего стесняться?
Рубенской крякнул, тонко намекая, что не настолько все друг с другом спали, но я быстро поправилась.
— Вы конечно не спали, но оба были в постели со мной. Так сказать почти братья…
Я бравировала. Отчаянно. Зло. По острию ножа. Не удивлюсь, если они потом вскладчину мне киллера наймут. Ну или сами договорятся.
— Так как звучал спор? Просто постель? Или я ещё чего-то не знаю? — мой голос предательски вздрагивал. Я затушила сигарету и швырнула пачку на середину стола.
— Что ты никогда не влюбишься в меня, — хрипло сказал писатель и зубы сжал, словно ему доставляло боль это признание.
