Просто слова Спиридонова упали, как семена в благодатную почву и я, коря себя за эгоизм, так боялась сделать что- то неправильно, что просто отключила те функции мозга, которые отвечают за разумность, оставила лишь те, где эмпатии побольше. Хотя, она тоже сплоховала. Леся перебирала пальцами тонкую ткань и задумчиво смотрела на дорогу. В зеркале заднего вида стелился сочный оранжевый закат. Слепил. И давал повод подумать, что завтра будет хорошая погода. А подруга была такая, словно у неё покойник неучтённый объявился.
— Что случилось? — мы выехали на трассу. Я позволила себе расслабиться и не всматриваться истерично в дорогу. Вы же помните, вожу машину я ещё хуже, чем оказываю сеансы поддержки буйнопомешанным..
— Ничего… — меланхолично отозвалась рыжеволосая.
— И из-за этого «ничего» я еду в свадебном платье?
Подруга смерила меня задумчивым взглядом и… Она расхохоталась! Заливисто. Громко. Так упоительно, что я не смогла удержаться и тоже заржала.
— Алис, прости, — сквозь смех, повинилась девушка. — Я просто… Я была не в себе, наверно… Ой не могу! Платье точно придётся сжечь.
— Конечно, надо было это сделать ещё год назад. Прикинь, какая нарядная бы Масленица у нас была?
Мы снова зашлись смехом. И успокоились минут через десять. Тогда Олеся все же призналась:
— Да знаешь… все навалилось, — она поправила подол моего платья, чтобы не загораживал ей поток прохладного воздуха от кондиционера. — Процесс тяжёлый был, я без выходных. Ещё и Толик…
Я навострила уши. То что на работе проблемы, это пусть подруга зачёсывает кому-нибудь другому, уж я то знаю, как она может сутками не вылазить из своего офиса. А вот муж… Да определено Упырь накосячил.
— Мы с ним, как будто не семья, — она снова посмурнела. — То есть семья конечно, но каждый для себя приоритетен. Мы не видимся неделями: то я работаю, то он. Мы отдыхаем тоже врозь, потому что опять-таки работа не совпадает. А ещё мне с ним холодно, наверно…
— Вот про холодность я все знаю, — заверила я собеседницу.
— В том то и дело что нет. Если ты холодная, то мой муж на твоём фоне-айсберг, об который разбился Титаник. Он далеко от меня и как бы я не старалась стать ближе, он словно стену начинает возводить. Ты знаешь, мы зимой поругались и два месяца не разговаривали. И нам было обоим нормально."
"— В отпуск слетать вдвоём не хотите? — советчик из меня аховый, но и промолчать я боялась, чтобы не выглядеть равнодушной. У меня на случай советов есть табу: никому никогда. Но тут дело близкое и родное.
— Может и стоит, — она дёрнулась и закричала:- Алиса! Твою мать, мы поворот проехали!
Я вдарила по тормозам и уже, пересекая двойную сплошную, свернула. Подруга раскорячилась, как паук в своей сети, чтобы не завалиться на меня.
