— А кто им помешает сделать всё через подставных лиц? — улыбнулся я его напору. — Мы с Лирой думали утром о её эмансипации, и введении в мою семью. — рассказал я ему о наших планах.

— Уже не сработает, потому что она должна стать главой рода. — поморщился Авнер Световидович. — Только отказ от титула, но тогда, всё, чего добились поколения её предков, и предков всех слуг, канет в лету. Это слишком большая цена. — он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Слишком большая, цена. — а затем он поднялся на ноги. — Ты должен доверять мне, иначе получится, что гибель Гусева, и тех, кого я отправил с тобой в джунгли, будет напрасной. Вспомни их всех, всмотрись в их лица, там же были твои друзья, молодые пацаны: Агашков, Талицкий, Опричников, Круча, Иванов, Ионов, да тот же Лис! Я всех не помню, но ты-то помнишь! Им бы ещё жить и жить, но счёт твоего будущего уже уплачен ими, неужели всё это было зря? Им не поставишь протез, как твоему раненому бойцу. Всё, их больше нет. — он пристально посмотрел на меня. Мерзавец! — Поэтому доверяй мне, я сделаю так, чтобы их жизни не были потрачены впустую. Встретимся позже. — он постучал в межкомнатную дверь. — Госпожа, я покину Вас до завтрашнего утра, мне надо перепроверить важную информацию, не беспокойтесь, Вы будете в безопасности.

— Хорошо, Авнер Световидович. — Лира так и не вышла его проводить, только выглянула из-за двери с дочкой на руках, и тут же исчезла обратно.

— Ростислав. — он кивнул мне, а у меня не было сил ему ответить, меня душила злость. Как!! Как он посмел вспомнить моих бойцов! Тех, кто погиб из-за него. Урод!

— Он ушёл, Ростик, Варя спит, я с тобой. — Лира уселась мне на колени и ласково обняла, крепко прижавшись. — От тебя тянет таким сильным гневом. — её присутствие успокаивало, слова щекотали шею. — Люба мой, расскажи, что у тебя на душе, не молчи, я выслушаю.

Я обнял её, нежно поцеловав в висок, вдохнул аромат густых волос.

— Он разозлил меня, напомнил о ребятах погибших. — прошептал я. — Самое поганое, что он прав, без него мы пропадём, он такие варианты обрисовал, один другого краше. А я…, - у меня комок к горлу подступил.

— Я слышала его предложения. — Лира сжала меня сильнее. — Он говорил здравые вещи, как он их видит, но он только лишь слуга. Поэтому он не прав.

— …? — я удивлённо воззрился на любимую.

— Что? — она вскинула свои бровки вверх, — у него другой менталитет его воспитывали хранить и преумножать, быть исполнителем чужой воли. А меня с детства готовили быть источником этой воли, понимаешь? То, что для него табу, для меня всего лишь один из вариантов. Это он не может помыслить себя без рода, потому что потеряет смысл своей жизни, а для аристократа это ответственное решение, от которого зависят жизни тех, кто идёт за ним.