Слышал плохо, на ногах еле держался, ну эти двое и решили у него еду отобрать. А он, хоть и слабый, от них отбился, да еще как! Инвалидами их сделал.

Б. — Вы сами это видели?

Ч. — Нет, мне Миша Соколов рассказал. Был у нас там танкист один. Мехвод. Мы с ним сдружились даже. Он парень здоровый очень, и мы там что-то вроде боевой дружины сделали — от тварей всяких защищаться, помогать друг другу, и к побегу еще готовились. Вот он как раз и видел, как Окунев этих отделал, да еще и помог ему. Я как рассказ услышал, стал старшего лейтенанта к нам в дружину агитировать, но тот отказался.

А на следующий день нас уже освободили.

Б. — Расскажите, как это произошло.

Ч. — Немцы очередную экзекуцию затеяли — они почти каждый день над нами издевались. Иногда расстреливали просто так, а уж били — практически каждый день. Палками, плетками, стеками. Иногда просто так — кулаками и ногами. Или, к примеру, соревнование какое-нибудь между нами устроят, а проигравших бьют. В тот раз они вообще распоясались — впрягли часть наших бойцов в телеги и гонки устроили. А там еще какое-то начальство их приехало, то ли из гестапо, то ли еще откуда-то… Это мы тогда так думали… Ну и комендант еще придумал, чтобы пленные между собой дрались и с немцами.

В охране унтер-офицер один был — руки любил распускать, а сам здоровый, как бык. Тут он совсем разошелся, дубинку с гвоздями взял и начал бойцов наших калечить и убивать. А те и ответить толком не могут — сил-то у нас уже немного оставалось, при такой-то кормежке, да и раненых хватало. Так старший лейтенант сам в круг пошел — с немцем драться.

Б. — Расскажите подробнее, что произошло дальше?

Ч. — Окунев немца побил. Точнее — убил.

Обычным командирским ремнем. И тут же началась атака на лагерь.

Б. — Кто атаковал? Какими силами?

Ч. — Те гестаповцы оказались замаскированной группой из вашего ведомства.

Б. — Из нашего — это из какого? Как вы определили, откуда они?

Ч. — Из НКВД. В группе было около 10 человек. Что меня удивило: на уничтожение всей охраны лагеря, а это, гражданин следователь, не меньше взвода, они потратили минут 10, самое большее — 15.

А принадлежность я установил просто — сразу после окончания боя они разыскали Окунева, и он переоделся. В форму старшего лейтенанта госбезопасности.

Потом один из них мне попробовал прямо в лагере допрос учинить. Капитан госбезопасности, как оказалось, но тогда он в немецкой форме был.

Б. — Вы уверены, что он был капитаном?

Ч. — Вполне. Во-первых, остальные его так называли, а во-вторых, мне по роду моей предыдущей службы с представителями органов много контактировать приходилось, гражданин следователь. И опытного сотрудника вашего наркомата я легко от самозванца отличить могу.

Б. — Что произошло после захвата этими людьми лагеря?

Ч.