Сначала полученное ни за что звание Героя, теперь – сокрушительная неудача, провал его собственной идеи, отчаянной попытки стать Героем по праву…
Состоялось специальное заседание Политбюро, на которое вызвали и летчиков. Вот тут Леваневский повел себя не лучшим образом: стал уверять, что все дело в том, что Туполев создал никуда не годную машину. По некоторым источникам, даже называл конструктора вредителем и врагом народа. Самое страшное, что он говорил все это наверняка искренне, искренне полагал самолет неудавшимся…
Зато Байдуков, один из лучших в стране летчиков-испытателей, повел себя совершенно иначе. Хотя Сталин был явно раздражен (а вы бы на его месте веселились, читатель?), Байдуков, как ни толкал его ногой под столом нарком обороны Ворошилов, долго и убедительно доказывал членам Политбюро, что дело обстоит совершенно иначе, что машина получилась отличная и следует предпринять вторую попытку.
Не доказал. Запуск «АНТ-25» в серию отменили, идею перелета отложили на неопределенный срок. Вряд ли в этом стоит винить и членов Политбюро, и Сталина. Поставьте себя на их место: два знаменитых летчика говорят совершенно противоположное. Кому из них верить, не будучи профессионалом в летном деле? Вот то-то…
Леваневский пережил нечто вроде депрессии, вернулся на Север и о перелете более не говорил. А Байдуков, наоборот, идею не оставил. Он «обратил в свою веру» опытного полярного штурмана Белякова, а потом они вдвоем «подыскали» себе командира. Выбор был удачным: Валерий Чкалов, пусть и не летавший на Севере, но, пожалуй, самый знаменитый летчик довоенной поры. Что немаловажно, Сталин высоко его ценил и питал к Чкалову нешуточную симпатию. Именно Чкалов добился у Сталина разрешения совершить на «АНТ-25» беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток.
Полет прошел успешно. Все трое стали Героями Советского Союза. Доказали на практике: машина надежная. И вскоре Сталин дал разрешение на рекордный перелет. Опять-таки успешный (то ли байка, то ли быль: после возвращения на Родину кто-то спросил у Чкалова: «Валерий Палыч, а почему вы не взяли, скажем, четырехмоторную машину? Один мотор – это сто процентов риска». Чкалов с усмешкой ответил: «Так ведь четыре мотора – это четыреста процентов риска». Вообще-то это в стиле Чкалова, острого на язык…)
Громов и его экипаж летели опять-таки на «АНТ-25».
Вот тут и Леваневский, такое впечатление, что, очнувшись от той самой депрессии, стал рваться в Америку. Как мы уже знаем, разрешение он получил. Немалую роль в этом сыграло письмо одного из руководителей Главсевморпути Янсона Сталину с просьбой принять Леваневского.
