Но напавшие на меня попытку изнасилования отрицали и все, как один, говорили, что никакого оборотня в глаза не видели. Между собой передрались, все остальное, мол, я выдумала. Платье, что было в тот день на мне, мачеха сожгла с мусором. Гости, которые приезжали из города, к тому моменту уже уехали. И выяснилось только то, что козу нашу домой Инга привела, ее соседи видели.
Меня так настойчиво все вокруг убеждали, что я все выдумала! Не будь синяков на теле, даже сама в это поверила бы. Но синяки никуда не делись, и мне было мучительно смотреть в глаза матери Оксаны. Я постоянно спрашивала себя, как бы сложились события, не отдай я ей мужской пиджак? Но ведь гостей наверняка проверили, и получается, тот незнакомец ни при чем. И нашли Оксану намного дальше от того места, куда он говорил мне прийти.
Но чувство вины – оно такое, не слушает никаких доводов разума. Поэтому у меня появилась еще одна причина уехать подальше и забыть обо всем. Повод сбежать дала сама мачеха, распорядившись, чтобы я оборвала смородину и продала ее в городе. Сделала, как она и сказала. Только помимо сумок с банками, я уехала и с рюкзаком за плечами, куда уместились мои нехитрые пожитки, несколько фотографий родных и документы.
Смородину я продала, мачеха права – копейка лишняя не помешает. Мне! Но после этого отправилась не домой, а на вокзал за билетами в столицу. Свой телефон я выключила сразу, вытащив симку. Записку о том, что уехала поступать, оставила в верхнем ящике комода. По любому полезут проверить вещи! Об одном жалела – не успела на прощание обнять Мишу, он убежал с друзьями играть, а больше ни о чем. Мачеха меня всю жизнь куском хлеба попрекала и называла нахлебницей. Пусть радуется теперь: не буду глаза мозолить и объедать.
Сама бы я никогда не решилась поехать в столицу, большой город пугал, но Марина меня встретила, привезла к себе на квартиру, и я смогла выдохнуть. Она мне очень сильно помогла. Дала время освоиться, договорилась о собеседовании, пошла со мной на снятие детского браслета. Это был единственный неприятный момент за все время. Вот тогда я опять страха натерпелась и без нее бы пропала.
Кажется, даже Марина не ожидала, что возле пункта крутится столько мерзких типов. Свой браслет она в нашем городке снимала. А тут, пока мы шли от стоянки до входной двери административного здания, нас и оценили, и посвистели вслед, и предложений «заманчивых», от которых «лучше не отказываться», получили ворох.
От скабрезных замечаний у меня щеки огнем горели. Хорошо, Марина на работе отпросилась и ее защищал браслет, а я понимала, что сейчас с меня снимут защиту – и тогда слова против сказать не смогу, если кто-то из этих мразей назовет меня парой. Меня уже делили между собой, кому достанусь.
