Так еще и старше ее на шестнадцать лет, но разница в возрасте нивелировалась их взаимными чувствами. Слепым я никогда не был, так что на все колкие фразочки дружного коллектива «женила сучка на себе ради бабла и залетела так удачно от мэра» даже мне хотелось дать в табло каждому, кто вещал подобное. А их было много. Если сначала я старался не обращать внимания, то потом лично пришел к мэру и заявил, что я бы убрал того и того, они портят здоровую рабочую атмосферу.

Не наябедничал, а умел был благодарным за оказанное мне добро. Белов-старший из такого говна меня вытащил, что я ему по гроб жизни обязан и всегда буду на его стороне подавать патроны, если на то будет нужда.

На службе у сына я понял, что разницы не особо ощутил. Да, младший был поимпульсивнее, но и явно не таким, как был в девятнадцать. Тогда я его выносить не мог, а сейчас не чувствую никаких отрицательных эмоций и пять лет тружусь и страдаю из-за его дочери. Наверное, мне стоило бы уйти, но правда в том, что сделать я это не могу. Не поднимается язык подобное заявить, конечности отказываются двигаться. Не хочу уходить и быть в неведении.

Беловым я завидую чистой белой завистью…Выхватили женщин на миллион.

Трое сбитых парней подтягиваются в клинику, по своему усмотрению я расставляю их у входа, на этаже и в холле, а сам усаживаюсь на табурет у палаты Светы и продолжаю свою вахту, пока не слышу истошный крик. Он режет меня скальпелем по груди и заставляет трепыхаться. Не медля подскакиваю и несусь в палату, где застаю не самую приятную картину. Маленькая прикрывает лицо ладонями и начинает рыдать, не моргая засматриваясь куда-то вперед. Я первым делом осматриваю ее и не нахожу ни единой царапины. Это хорошо. Груз чуток смещается с грудной клетки.

Я перевожу взгляд. Меня всего потряхивает сейчас, но это из-за того, что страшно моей девочке.

А потом скольжу по ничего для меня не говорящим цифрам, написанным чем-то красным. Со стороны кажется, что кровью, но я уже понял, что этот ублюдок больше топит за шоу, а не за реалистичность. Его задача сейчас довести Свету до состояния трясучки.

—Как это случилось, мать вашу?! Что это такое? Женя?!

Белый подскакивает и спросонья кидает крепкие словечки при дочери, сам чертыхается и подходит ближе к надписи. Василиса Григорьевна спешит к дочери, обнимает ее и успокоительно гладит по щеке. На ней нет лица, а на лице босса целый, мать его, спектр.

—Цифровой шифр. Он разбил алфавит на секции по четыре буквы. В каждой секции буква имеет свой порядковый номер соответственно. Всего восемь секций, первая цифра после пробелов порядковый номер секции, а буквы внутри секции тоже делятся на один, два, три, четыре. Выздоравливай. Он написал ВЫЗДОРАВЛИВАЙ.

Подхожу ближе к размалеванной стене и цепляю пальцем свежую…краску.