Только там гвоздем засел вечный мучительный вопрос: «Почему? За что мне это испытание? Почему эта нелепая случайность произошла именно со мной?»
Наверное, нет человека, который в горе или сильном потрясении не задавал бы себе этого вопроса. Но одни, так и не получив на него ответа, забывают о нем, особенно когда горе со временем проходит, другие же зацикливаются на нем. Вот и Корсаков тоже зациклился, стал одержим жаждой узнать на него ответ. Вопрос «за что?» стал для него смыслом жизни, и он начал искать на него ответ. Сам искать. Помните, он сказал нам: «Надо ведь было что-то делать».
И вот именно тогда ему и пришла в голову мысль попытаться найти своих родителей. Природа ведь не терпит пустоты. Однако Корсакову не столько хотелось обрести родных, сколько понять — почему же мать отказалась от него? Вообще, что она за человек? И не в ней ли все дело?
Вы, Шура, говорили, что на допросе он рассказывал о том, что раньше думал, что его мать — какая-нибудь шлюха, проститутка, пьяница — словом, та, которая в нашем понимании и представляет собой тип женщины, способной бросить ребенка. Тяжело сознавать себя сыном шлюхи, особенно если ты — интеллигентный человек, в музыке тонко разбираешься, с Рихардом Штраусом на «ты»… Хотя, наверное, мазохисту это легче, чем всем остальным. Но судьба снова ударила Корсакова, причем так, что он от этого удара уже никогда не оправился.
Найти свою мать после тридцати лет разлуки — дело непростое. Корсаков говорил, сколько сил и денег он потратил впустую, стремясь разузнать хоть что-то. Ему потребовался на розыски почти год. Начал он поиски с детдома в Краскове — а того уже не было: расформирован.
Справлялся везде, где только мог. Потом в роно ему подсказали: прежняя директриса уже пенсионерка, живет на покое у дочери и, оказывается, все в том же Краскове.
Кстати, Зверева в своих благотворительных мероприятиях шла по тому же пути. Она, правда, прямо никого не спрашивала. Приобрела оборудование для местного роддома, вручила с помпой через фонд своей администрации, мимоходом и про детдом осведомилась, а ей про него и рассказали, и про директрису тоже. Ну, она и велела Майе Тихоновне, которая занималась тем, что подыскивала ей дачу для покупки в Подмосковье, завезти старой директрисе небольшую сумму денег — как помощь заслуженной учительнице, ветерану труда и так далее. Сейчас многие так помогают, и никаких вопросов ни у кого не возникает, только благодарят все.
А в это время к старухе приехал и Корсаков. О том, что его видели в Краскове, он не подозревал до тех пор, пока речь не зашла о дачах (думаю, Звереву подсознательно тянуло в места своей юности, она действительно купила бы там дом, если бы нашла подходящий).
