Кравченко держал оружие, взвешивал его на ладони, наслаждаясь его тяжестью, холодом металла.

— Быть может, все-таки найдется умный судья произнес он загадочную фразу, которую Мещерский из-за шума мотора все равно не услышал. — Всех рассудительно поставит на свои места. Только и надежды осталось.

Он медленно опустил руку — и… «деррингер» проскользнул в воду.

— Ты что, ошалел? — Мещерский схватил его плечо. — Пьян, что ли, до такой степени, что не соображаешь что делаешь? Вещь каких денег стоит! Черт! Ну все, все теперь.

., пропала твоя пушка, канула… Зачем ты ее достал?! Руки ведь уже не держат!

— Нет, говоришь, логики ни в чем? Хаос грядет? — криво усмехнулся Кравченко, хотя приятель его ничего такого сейчас не говорил, а горестно пялился в воду, едва не перевешиваясь через поручни. — Не-ет, Серега, ошибаешься. Самый логичный это мой поступок, после всего, что мы тут.

., в общем, что с нами было.., приключилось…

Кончено все. Баста.

— Да с чем кончено-то? Это ж надо — с двух бутылок так…

— Не возьму я больше в руки пушку — вот что. Никогда. Незачем это, когда все вокруг.

Хаос, говоришь? Логики в наших поступках нет? Судьба слепо всем распоряжается? Так вот ей мой собственный, вполне осознанный, хотя и глупый — пусть, пусть опять же мелодраматичный, нелепый и дешевый — жест.

Но мой собственный! Личный! — Кравченко горделиво выпрямился. И что греха таить, пьян он действительно был. — Какие бы приключения нас в будущем, Серега, ни ожидали, с пушкой — баста. — Он показал приятелю раскрытые ладони. — Кругом и так полно всякой мрази, мы и так гнием… Но ведь не сгнили же еще до конца? Ну?

Мещерский только вздохнул.

— Плохие из нас супермены, Вадя, — заметил он. — До идеала ой как еще далеко.

Так что оружие — есть ли оно у нас с тобой, нет ли — все равно мало что решает. А наши будущие приключения… Что ж, поживем — увидим.

Береговые огни скрылись в ночном тумане. Кругом был а вода и только вода. «Ракета» походила на плавучий острей, и, чтобы пассажиры не скучали и не клевали носом, Капитан включил радио на полную громкость. Они шли по Ладоге с музыкой. Возвращались домой."