"Вадим Панов

Тень инквизитора

ПРОЛОГ

Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой — Виноградарь, Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает, и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода

Евангелие от ИоаннаЗабайкалье, Читинская область,

деревня Верхние Каменки.

Два года до описываемых событий.

Дожди в этом году зарядили с августа, аккурат с Преображения. Но в первую послепраздничную неделю они лишь моросили, превратив остаток лета в тоскливые, подернутые водяной пылью будни. А вот с началом сентября перешли в полноценные ливни и сварили из единственной дороги, связывающей деревню с миром, неприличную грязную кашу.

Впрочем, распутица не была здесь в диковину, а аборигены, автопарк которых составляли разномастные джипы и небольшие грузовики, даже радовались этому времени, в течение которого замкнутый мирок Верхних Каменок гарантированно не подвергался нашествию чужаков.

Чужих здесь не привечали.

— Губернатор хочет на второй срок избраться, всю область заасфальтировал, какого черта вы сопротивляетесь? — Полицейский, толстый, с большим мягким носом и большими губами капитан, расстроенно осмотрел свой покрытый грязью бело-голубой джип.

Точнее, полицейский помнил, что джип должен быть бело-голубым. — За переправой чуть ось не потерял!

— Это вы, Степан Васильевич, как брод прошли, правее, должно быть, взяли? — осведомился его собеседник, кряжистый, плечистый мужик, с аккуратно расчесанными на пробор волосами. — Так там в этом году, наоборот, левее надо выезжать, справа яма образовалась.

— Яма! Григорий, какая яма? — Полицейский коротко ругнулся. — Яма, брод, яма, болото… Сидите здесь, бирюки бирюками.

— Привыкли. — Мужик усмехнулся.

На фоне помятого и злого полицейского он выглядел необычайно благообразно. Чистый костюм, чистая рубашка, брюки заправлены в начищенные до блеска сапоги, старательно подстриженная бородка. Григорий был ниже капитана, но шире в плечах и буквально дышал могучей силой, настоящим, мощным простором сибирской тайги… вот только левый рукав его пиджака был зашит, напоминая о давней и крайне неудачной встрече с шатуном.

— Яма! Привыкли! — Капитан вздохнул. — Зачем вызывал?

Эмоции, вызванные пробуждением в четыре утра и сотней миль непролазной грязи, улеглись, и полицейский решил, наконец, поинтересоваться, для чего глава администрации затерянной в тайге деревушки разбудил его среди ночи и потребовал немедленного, НЕМЕДЛЕННОГО, прибытия.

— В дом, пожалуйста, — предложил Григорий. — Жена доила уже, молочка парного с дороги попьете, а я расскажу, как и что.

— Говори здесь. — Полицейский достал из джипа термос с крепчайшим кофе и закурил сигарету. — Не хочу в дом, на прохладе останемся…

— Можно и здесь.