Это правда? Весь этот пятизвездочный бардак ты устроил, потому что у тебя ослаб приток крови к мозгам?
У Маккэнна заходили желваки.
— Поскольку я тебя знаю или считал, что знаю, я сказал им, что все это херня. Эти двое выдумали историю, она им понравилась, и теперь они все подтягивают к ней.
В желудке у меня похолодело, будто проглотила сосульку. Версия, которую мы изложили шефу, которая и была правдой, никогда не покинет этой комнаты. Прежде чем мы отсюда выйдем, Маккэнн с О’Келли искромсают ее на мелкие лоскуты, а потом сошьют совсем иную, которую и выпустят в мир. Я ждала чего-то такого, но убедилась только сейчас.
— В сущности, все, что у них есть, можно трактовать по-разному.
Быстрый взгляд на Маккэнна. О’Келли загнул большой палец:
— Фотографии твоих записок. Можно с уверенностью утверждать, что Ашлин собирала их, чтобы показать твоей жене. А это значит, она хотела тебя захомутать. Для чего, нам неизвестно.
Указательный:
— Эта сказочная дребедень, которую она оставила своей подруге, свидетельствует только о том, что она чувствовала себя загнанной в ловушку, и я ее не виню. Ты, мудак долбаный, довел девушку до такого состояния, как будто ей от жизни только того и требовалось, чтобы ты к ней тайком бегал.
Маккэнн заморгал. Теперь он готов сделать все, что потребует от него О’Келли.
Следующий палец:
— Рори Феллон. Ашлин, возможно, пыталась избавиться от тебя. У нее хватило ума сообразить, что она и ты — плохая идея, как ни посмотри.
Маккэнн не сводил с О’Келли взгляда, и надежда отчаявшегося, сквозившая в этом взгляде, ужасала.
— Может, я выдаю желаемое за действительное.
Стыд и надежды.
— Мы не можем спросить у Ашлин, что творилось у нее в голове. Но кроме вас двоих там больше никого не было. Если кто-то и знает об этом, то только ты. Скажи мне, Маккэнн, это было всерьез? Или мы все здесь сидим из-за того, что тебе приспичило хрен на стороне почесать?
Прорвавшийся в его голосе гнев оборвал молчание Маккэнна.
— Всерьез!
— Всерьез, — повторил О’Келли и выжидающе умолк.
"— Может, Ашлин и хотела сначала меня кинуть. Пусть так. Может, она хотела этого до самого конца, может, подруга подтолкнула ее к этому… не знаю. Но все равно было что-то такое… — Маккэнн потер глаза. В свете настольной лампы они выглядели совсем больными. — Я поверить не мог, что все это происходит со мной. Я думал, что знаю, как проведу остаток жизни. Все важные решения я принял до того, как мне исполнилось двадцать пять, — работа, жена, место, где живу, дети.
