3
0Подожди немного, и совсем скоро пресловутый целибат начнет тебя распирать изнутри так, что ты опять начнешь рисовать как одержимый.
— А вдруг это знак?
— Какой еще знак?
— Знак свыше, — Холли развернулся к ним, глаза его блестели, — вдруг моя муза дает мне сигнал, что пора попробовать что-то новое!
— Блин, еще и муза, — скривился Фрэнк, — мало нам пони.
— Что-то новое — это что? — спросила Тэсса.
Холли ничего не ответил, прижавшись щекой к ее запястью. Он был похож сейчас на своевольную кошку, которая знала, что нельзя прыгать на стол за сливками и что за это полагается веником по морде, но никак не могла устоять перед искушением.
Тэсса ощутила, как рука Фрэнка на ее плече напряглась, но он сдержался и сохранил свою неподвижность.
Только пророкотал угрожающе:
— Ну-ну.
Холли знал, и Тэсса тоже, что Фрэнк был собакой, которая охраняет.
И это рычание мало что значило: Холли уже входил в круг людей, которым ничего не грозило.
И хотя воображение Тэссы быстро нарисовало самые порнографические сценарии, на которые было способно, она понимала, что им всем понадобится время, чтобы разобраться друг в друге и не никого не ранить.
К счастью, запаса терпения у Холли было много.
Он легко коснулся ее ладони губами, проворно вскочил на ноги и помчался по лужайке с громкими воплями о том, какую роскошную вечеринку он устроит на кладбище.
Фрэнк проснулся с таким мучительным похмельем, что немедленно позавидовал Тэссе и ее инквизиторскому метаболизму.
Он спустился вниз, едва удерживаясь от стонов, но правило есть правило: кто проснулся первым — тот относит молоко призраку и пикси.
Остановившись на половине дороги к кухне, Фрэнк обалдело моргнул: пол гостиной был завален баллонами от краски и покрыт пятнами.
Стены пестрели рисунками — в эту ночь пьяного Холли, видимо, потянуло на граффити. Сам он спал на диване, упав лицом в подушки, и на его подбородке блестела слюна.
— Отвратительный тип, — пробормотал Фрэнк, но улыбка уже подкрадывалась к его губам.
Что же, великий художник Холли Лонгли, очевидно, не испытывал недостатка во вдохновении, а творческий кризис обернулся всего лишь затянувшейся истерикой и грандиозной попойкой, после которой будут страдать многие жители деревни.
Фрэнк частенько едва терпел этого чокнутого художника, считая его поверхностным из-за слишком сиропного благополучия. Но Тэсса видела в Холли свет, который разгонял ее мрак, и это давало надежду и Фрэнку тоже.
Он прошелся по разбомбленной гостиной, приглядываясь к рисункам.
На каждом из них был изображен дом.
Конец"
