Кого он увидит, тому не жить.

— Цыть! — повторил Лешага, но без прежнего нажима. Он чувствовал, как в горле его собирается жесткий, точно покрытый собачьей шерстью комок, перехватывает дыхание. Нет, на этот раз не от страха, но он и сам не мог сказать, от чего. Надо было отдохнуть, перевести дух, решить, что делать дальше. Не сидеть же остаток дней в этой дыре с чешуйчатыми.

— Лучше расскажи о Том Дне. Что ты знаешь о нем?

— Погоди, — женщина сделала шаг в сторону и остановилась, неуверенно глядя на собеседника. — Позволь, я уйду. Скоро вернусь.

— Не вернешься — я убью всех.

Вернешься с оружием или подмогой — я убью всех. Тебя первую.

— Нет ни оружия, ни подмоги, — горько вздохнула чешуйчатая.

— Хорошо, иди. Я сказал.

Ее не было ровно столько, чтобы Лешага начал чувствовать раздражение. И его раздражение ощутили обитатели подземного схрона. Он поглядел на Марата. Тот уже очнулся и сидел, обхватив колени руками, у стены.

— Уже? — заметив взгляд, отозвался чешуйчатый. — Позволь, я встану, не хочу умирать, скрючившись, как будто я боюсь смерти.

— Сиди. — Лешага отвернулся.

Юнец действовал ему на нервы.

— Она придет, — заверил Марат.

Словно услышав разговор, в комнате появилась давешняя чешуйчатая. Она держала в руках большую яркую книгу. Лешага даже в темноте отлично видел, что она яркая.

— Тут наш город. Таким он был до Того Дня. — Она развернула принесенное сокровище. Лешага удивленно расширил глаза. Книги сами по себе были драгоценны, за каждую из них на торжище можно было получить по весу патронов к автомату. А за некоторые — даже выменять коня. Когда в детстве в школе их учили грамоте, на весь поселок имелся от силы десяток книг, и учитель, выложив перед собой заветный, как он говорил, «источник знаний», вызывал учеников к себе, приучая узнавать буквы с той же легкостью, что и зверя по следу.

За книгами снаряжались отряды из Бунков во все обнаруженные селения. Любой из копателей, промышлявших в Диком Поле, числил подобную находку истинным кладом."

"Эта книга была необычной. В ней было совсем немного слов, зато картинок — аж захватывало дух. Синее-синее небо, такое высокое, что казалось бездонным. Ученик Старого Бирюка не мог поверить глазам.

Даже в те редкие дни, когда серая дерюжина облаков не висела, касаясь Гряды, небо казалось едва голубым, словно проглядывающие под кожей вены. А здесь — огромные белые дома, окруженные зеленью раскидистых деревьев, широкие дороги, странные разноцветные повозки, улыбающиеся лица, какие-то очень красивые строения. Над некоторыми виднелись кресты, над некоторыми полумесяцы.

— Вот, смотрите, — она указала на одну из широких дорог. — Это наша улица. Вот мост, а это — наш дом.