И он стоял, чувствуя, как, изгоняя накативший было страх, из глубины сознания поднимается неистовое радостное возбуждение. Какими смешными и нелепыми показались ему вдруг эти призрачные хищники. Он хохотал, и смех его эхом отдавался в равнине. И в этот миг появился он: крылья его в размахе были уж никак не меньше Лехиного роста, пучки длинных перьев над выпуклыми глазами, крючковатый, точно стальной, клюв, загнутые когти на коротких лапах. Обмерший в первый миг юноша сам не понял, почему обрадовался новому видению, шагнул навстречу ему и почувствовал, что птица как будто с размаху врезалась в него и… слилась с ним воедино.

Он скрючился от острой боли, точно кто-то, проникнув внутрь него, начал по-хозяйски обживаться, расчищая себе место. Боль пронзила каждую клеточку, каждый нерв. Леха взвыл. И вдруг чья-то сильная рука встряхнула его за плечо.

— Очнись, Лешага![2] — рядом как ни в чем не бывало стоял хмурый, как обычно, Старый Бирюк. — Чего скулишь? — и, словно забыв о воспитаннике, пошел дальше к стоящему на четвереньках Михе. — Вставай, Бурый!

Тот обвел вершину ошалелым взглядом, словно недоумевая, как вообще здесь очутился.

— Вот, — Старый Бирюк ткнул пальцем в два узелка, лежащих у кострища. — Там лепешки и мясо. Только ешьте по чуть-чуть, иначе кишки в узел завяжутся. Вода во флягах, выживете. Попусту не плещите. — Он повернулся, собираясь уходить.

— А мы? Что нам делать? — спросил Лешага, отчего-то вдруг ощутив, что прежнее имя кажется ему глупым детским прозвищем, что оно теперь связано с ним не более, чем опавшая листва с голым деревом.

— Ступайте, — буркнул Старый Бирюк. — Мир широк, вы готовы по нему идти.

— Но как же?.. — начал было ученик.

"

"Старый Бирюк остановился, точно предвидел вопрос.

— Что мог, я передал. — Он вдруг подошел к замершим в ожидании юношам. — Вот, смотрите. — Он вытащил из-за пазухи кожаный мешочек и достал маленькую картинку в видавшей виды жестяной рамке. На фоне заснеженных гор в светлом дворе неведомого роскошного здания, выставив одну ногу вперед, летел человек в небывало яркой одежде. Другие люди, облаченные так же, смотрели на него с почтением, сжимая в руках диковинное оружие. На постаменте из желтоватого камня, полная молчаливого величия и покоя, красовалась высеченная фигура какого-то странного человека с длинными ушами.

 — Мой учитель передал мне эту реликвию, выпуская в свет. Теперь я — вам. Это Шаолинь. Там живут мудрые люди, они знают и умеют куда больше моего. То, что я смог узнать и передать — лишь капля осеннего дождя в сравнении с озером их познаний. Найдите их. Я не смог. Все.

Лешаге показалось, что голос Старого Бирюка звучит как-то необычайно мягко, точно и не наставник, а отец говорит с ним.

— Ну, что застыли? Ступайте!

* * *— Вот, это Шаолинь.