– Пахнет божественно, – появляется Булат, когда я заканчиваю сервировать стол.

Он подходит ко мне и целует в шею со спины, из-за чего я каменею, совершенно не ожидая подобного.

– Что такое? – замечает он. – Или мне вообще тебя трогать нельзя?

Булат всегда был тактильным. Он постоянно трогал меня, держал за руку, целовал в щеку или в шею просто проходя мимо и всегда клал руку на бедро, если мы сидели рядом. Мне безумно не хватало его крепких объятий во сне и бесконечных комплиментов на ушко о том, какая я красивая, как вкусно от меня пахнет, как его сводит с ума ощущение моей кожи под губами. Но постепенно я смирилась и отвыкла. Я жила одна слишком долго, чтобы теперь мое отвыкшее от ласки тело могло принимать такие знаки внимания, как нечто само собой разумеющееся. Даже от него.

– Нет, я просто не ожидала. Садись, – говорю я ему, чувствуя, как бешено колотится сердце и бегут мурашки по коже.

Булат одет в драные джинсы и серую футболку, подчеркивающую все его мышцы. Такой домашний с босыми ногами и растрепанными волосами. Я чувствую сладкую боль в груди от его вида и наверное, долго еще буду чувствовать, прежде чем привыкну к тому, что он снова рядом. Чувство любви теперь смешано с толикой боли и даже если эта боль никогда не исчезнет полностью, опыт показывает, что лучше так. Намного лучше.

Тагиров не говорит, что ему вкусно, когда пробует мою стряпню. Я вижу это по его лицу, по тому, как нетерпеливо он жует, опустошая тарелку, напрочь забыв о манерах, а потом резко останавливается, глядя на меня, как нашкодивший ребенок. Сдержать улыбку от этой картины просто невозможно.

– Ты видимо сильно проголодался, – поддразниваю я его.

– Ага, – вздыхает он, улыбаясь краешком рта.

А потом продолжает трапезу в более спокойном темпе, поглядывая на меня, но молча при этом.

* * *Это самый странный день из всех, что мне приходилось проживать. Даже более странный, чем когда Булат ввалился ко мне раненый с ребенком на руках или когда мы бежали из России. Я чувствую себя участницей спектакля, проживающей день из жизни семейной пары на сцене. То есть, визуально все правильно. Мы обедаем, сидим в гостиной, разговаривая ни о чем, потом просыпается наш ребенок и мы проводим время за играми с ним, веселя маленького человечка, а когда привозят заказанный ужин, едим, все так же общаясь на отвлеченные темы, словно два незнакомца, вынужденные играть в женатую пару."

"К тому времени, как львенка тянет в сон, я уже с ума схожу от потребности поговорить со своим психологом. На такие случаи у меня есть разрешение звонить ей в любое время, потому что панические атаки у меня сейчас случаются очень редко, а ей это хорошо оплачивается сверху. Так что я решаю воспользоваться случаем и сделать это.