Тем не менее, я не могу заставить себя открыть рот и сказать что-то, поэтому дальше иду молча.
Булат останавливается перед большими двойными дверями и охранник, стоящий перед ними, распахивает их перед нами. Мужчина пропускает меня вперед и войдя в довольно уютную на вид гостиную, с настоящим камином и красивым роялем в углу, я незаметно осматриваюсь, замечая, что французские двери выходят в сад, огороженный высокой живой изгородью. При других обстоятельствах я бы восхитилась этой красотой, но тревога все еще не отпускает меня.
– Спальня тоже имеет выход в сад, она вон там, – кивает в сторону двери в углу Тагиров. – А в той стороне еще одна спальня, но там пока расположилась няня с ребенком.
Это сразу же привлекает мое внимание.
– Асад здесь? – взволнованно смотрю на него.
Булат одаривает меня нечитаемым взглядом и чуть прищурившись, поджимает губы.
– Пойдем, – вздыхает он, направляясь в другую сторону и я послушно иду следом, чувствуя, как сердце учащенно бьется от предвкушения встречи со своим рыжиком.
– Булат Булатович! – вскакивает с кровати, спавшая до этого, женщина, при нашем появлении в спальне."
"Но я не обращаю на нее внимания. Мой взгляд прикован к детской кроватке у дальней стены и я целенаправленно иду к ней, пока с резким вздохом не останавливаюсь, вцепившись пальцами в деревянные бортики и жадно разглядывая спящего малыша.
Асад. Мой львеночек. Здесь, совсем рядом.
– О-он только что заснул после кормления, – врывается голос няни в мое сознание, когда я уже тяну к нему руки, заставляя остановиться.
– Оставь, – жестко говорит Тагиров и я испуганно смотрю на него, но он говорит это няне, а не мне.
Я снова смотрю на спящего ангелочка и осторожно касаюсь его нежной щечки, прежде чем отойти от кроватки. Няня права, жестоко будить ребенка из-за своих бушующих эмоций. Судя по тому, что на улице уже светло, а малыш только что поел, сейчас примерно шесть часов утра.
– Простите, что разбудили вас, – говорю няне, прежде чем нехотя направиться к выходу.
Та что-то бормочет про то, что никаких проблем, выглядя смущенной и испуганной.
Мы с Тагировым выходим, закрывая за собой дверь, и я неловко останавливаюсь в середине гостиной, не зная, что делать дальше. Его молчание действует на нервы и держит в напряжении.
– Твоя охрана может забрать мою одежду? – спрашиваю у Булата, желая скрыть свои чувства и уже укрыться чем-то более существенным, чем халат. Не думаю, что смогу больше уснуть сегодня, хотя и не спала практически ночью.
– В твою квартиру никто пока не сунется, но я распоряжусь, чтобы тебе доставили новую одежду, – говорит он. – Няня останется здесь, с тобой. Отдохни пока, еще рано. Или хочешь, чтобы приготовили завтрак?
– Не надо, – говорю я. – Просто уйди уже.
