Чехов. Книга 4

И я тяжело вздохнул и снова принял вызов с незнакомого номера:

— Слушаю.

— Павел Филиппович, большое вам спасибо, — послышался в динамике радостный мужской голос.

— Простите, но я не узнаю вас. С кем имею честь общаться?

— Простите, мастер Чехов. Где мои манеры? Это Антон Залежный. Художник, к которому вы приезжали сегодня. Меня вызывали в участок жандармерии, и следователь сказал, что с меня сняли все обвинения. Жанский забрал заявление и даже извинился. Уж не знаю, как у вас получилось, но я ваш должник. Правда денег, чтобы оплатить ваши услуги, у меня нет…

— Их оплатит министерство Юстиции и Империя, — ответил я.

— Жаль.

Голос в динамике погрустнел, и я добавил:

— Хозяйка очень любит своего питомца. Песика у нее украли. Она достаточно обеспеченная женщина. Думаю, заплатит вам хорошее вознаграждение.

— Да я понимаю, — тяжело вздохнул Залежный и как мне показалось, его голос дрогнул. — Бобик, идём гулять.

Вызов прекратился, и я убрал телефон в карман и пояснил стоявшей рядом Арине Родионовне:

— Дело Антона Залежного закрыто.

Секретарь удивлённо посмотрела на меня:

— Как вам это удалось?

Я пожал плечами:

— По вензелю на ошейнике нашел в Сети хозяйку, у которой пропал Бобик. По документам его, кстати, зовут Барри. От нее узнал, что собака пропала сразу после визита одного доставщика.

— Которым был Жанский, — догадалась Арина.

— Верно. Он украл собачку, и продал ее за рубль. А затем узнал, что Баркова, настоящая владелица песика, назначила за пропавшего Барри вознаграждение. И оно было больше, чем тот рубль, который выручил Жанский с продажи.

— Но Антон же мог попасть на каторгу! — ахнула девушка.

— На самом деле вряд ли. Скорее всего ему бы назначили работы, — машинально ответил я.

— Но Жанский-то не знает свод уголовного уложения, — возразила Арина.

— И то верно, — вздохнул я. — Идёмте, Арина Родионовна.

* * *По дороге до машины мне снова позвонили. На этот раз под незнакомым номером была Нина, жена Темы, которого хотела увести из семьи злая колдунья. Она рассыпалась в благодарностях и сказала, что Альбина забрала заявление, а муж пришел, извинился и даже попросился обратно.

— Спасибо вам, Павел Филиппович, — дрожащим голосом благодарила меня женщина. — Вовек вашей доброты не забуду.

Я вымученно улыбнулся:

— Такая моя работа.