Она долгие годы прятала коробки с кладом где-то в Рыбинске, а потом вместе с мужем перевезла в этот дом и замуровала, даже после смерти не открыв правды о существовании тайника.
– А вот интересно… – оживилась вдруг Татьяна. – Если Петр Токменев был готов пытать дядю, чтобы узнать, где клад, почему же он тогда не попытался под пытками узнать то же самое у Лизаветы и ее мужа Никанорова? Он же не пытался их преследовать. Просто порвал отношения с сестрой, и все.
Лена помолчала, собираясь с мыслями.
– Да именно потому, что Петр Токменев любил свою сестру, – наконец сказала она. – Это самое простое объяснение. Леонтьев совершил по отношению к ним с Лизой немало подлостей, и его Петр ненавидел всей душой. А Лиза была его младшей сестренкой. Он не мог держать на нее зла. Просто вычеркнул из памяти все, что было связано с отчим домом, сестрой и наследством.
– А единственную дочь назвал Варварой. В часть матери. – Татьяна снова горестно вздохнула и пояснила: – Я имею в виду прабабушку Никиты.
– Да, я поняла. – Лена улыбнулась, но тут же тоже вздохнула. – Эх, знать бы нам еще, как назвал своего ребенка Леонид Полетаев, и вообще кто это был – мальчик или девочка.
– И что нам даст это знание? – не согласилась Татьяна. – Ребенок Полетаева появился на свет в тридцатых годах двадцатого века. Кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, на фотографиях, которые смотрела Нина, его точно нет.
Если бы в комнате раздался гром и сверкнула молния, это бы не произвело на Елену Золотареву такого впечатления, как слова хозяйки дома. Она застыла, лихорадочно собирая в кучку разбежавшиеся в разные стороны мысли.
Стена в отеле Рыбинска, с которой сняли портрет Петра Токменева перед тем, как вручить его Невским. Москва, в которую жители Санкт-Петербурга переезжают только по очень уважительной причине. Сходство двух портретов, о котором Нина проболталась Кисловским. Неожиданный интерес Леонида и Екатерины ко всему, что происходит у Киреевых, и неоконченный ремонт в их собственном доме. Бархатный халат Эдика. Его разговор с Асей Гречиной. Тачка диджея Костика, который никак не мог быть похоронным агентом. Господи, как же все просто!
– Таня, ты гений! – торжественно произнесла Лена, подбежала и расцеловала Кирееву в обе щеки. – Ты только что вычислила убийцу своего мужа. Надо звонить Дорошину. Пусть находит Бекетова и они оба едут сюда.
Татьяна смотрела на нее с болью и непониманием.
– Я не понимаю, – сказала она дрожащим голосом. – Как я его вычислила? Кого?
– Того, кого Нина искала на фотографиях. – В голосе Елены Золотаревой звучало ликование. – Но, видишь ли, вся штука не в том, чтобы узнать того, кто на них был, а в том, кого на них не было.
