Помнишь, соседи пришли выразить соболезнования Татьяне – и в какой-то момент Нина начала с воодушевлением рассказывать о двух портретах кисти Никанорова, на которых оказались изображены брат и сестра Токменевы? Для Кисловских это просто некий интересный исторический факт, светская сплетня, с помощью которой можно было хотя бы ненадолго отвлечься от мыслей о гибели друга и соседа. А вот человек, которому они поведали все то, что услышали в доме Киреевых, сделал из их рассказа вполне правильные выводы. Думаю, что это он под каким-то предлогом отправил их с визитом к Татьяне.

– Чудо, что она осталась жива. Но преступнику и тут повезло, потому что Нина не успела его рассмотреть.

– Потом ночью он снова вернулся. Пробрался в комнату Горелова, чтобы и его ликвидировать, но Вадим ночевал в больнице, так что в тот раз у негодяя ничего не вышло. А вот вчера они с Вадимом, похоже, столкнулись у Кисловских во дворе лицом к лицу. Разумеется, Вадим узнал преступника.

– И кто же этот неуловимый и быстрый мерзавец, который был на юбилее, но не попал на фотографии и на глаза Невской и Горелову? – все еще не понимал Дорошин. – Но зато так хорошо знал Кисловских, что мог отправлять их за интересующей информацией и получать отчеты?

– А ты подумай хорошенько, – мягко сказала Лена.

Дорошин посмотрел на жену, на заплаканную Татьяну, снова на жену – и вдруг застыл, пораженный внезапной догадкой.

– Ну конечно, – воскликнул он и хлопнул себя по лбу, – как же я сразу сам-то не догадался! Старею. Ну конечно, это прораб. Этот, как его… Михаил Галкин. В вечер юбилея он помог сыну привезти музыкальную аппаратуру. И был здесь совсем недолго.

– Да, а увозил ее Костик по окончании вечера уже сам. Ему пришлось несколько раз гонять туда-сюда с огородной тачкой, потому что у его отца внезапно поднялось давление, он лег спать в своей комнате и до утра его никто не видел.