— Усердно продолжаете меня опекать.
— Конечно. Я же ваш каэр, помните?
— Как же забыть? — улыбнулась я и добавила: — Я вас ждала.
— А я…
Собаки, сопровождающие нас, сцепились, и их рык прервал Бринмора. Граф в свою очередь прикрикнул на собак, затем дал им команду на атрийском, но бигли у меня своенравные, всяких там каэров не слушают. Раздосадованный Бринмор спешился и растащил собак, и, заметив мой веселый взгляд, бросил обвинительно:
— Собаки не обучены! Это никуда не годится!
— Они необучаемые, — отозвалась я беззаботно.
— Необучаемых не бывает. Эти уже взрослые, чтобы учить их манерам; вы прошляпили момент. Очень неосмотрительно для каэрины, которая имеет привычку разъезжать одна. Но хорошо хоть, что это бигли, а не какой-нибудь мастиф.
— Душнила вы, — ласково сказала я, разглядывая графа сверху.
— Кто?
— Очень нудный человек.
— Нудный? — вскинул бровь Бринмор и явно приготовился душнить дальше… хотя нет, я ошиблась. Сложив руки на груди, он обвел меня взглядом, начав с ног, и протянул нежно: — Это вы разгильдяйка.
— Значит, мы прекрасно друг друга дополняем, граф.
— Склонен согласиться, баронесса, — промурлыкал каэр.
Он вернулся в седло, и мы продолжили поездку, говоря обо всем и ни о чем, но несмотря на это, разговор был крайне важным – закладывались основы, подбирались ключики… Ведь это, по сути, наше первое свидание, когда мы встретились только из романтических целей.
Тень набежала незаметно.
— Намерены заехать в деревню? — спросил Бринмор, когда я уверенно повела Ладу к съезду в Тулах.
— Да, а что? — отозвалась я. — Надо обязательно сводить вас в лавку Дермида, где он вам что-то всучит, чтобы потом говорить: «У меня закупается сам граф Бринмор!» А брат Кэолан варит такое пиво – ух! Вы должны обязательно попробовать.
— Пиво – это хорошо, — сказал каэр, и по мельчайшим изменившимся оттенкам в его голосе я уловила, что что-то не так. — Но я хотел бы побыть с вами наедине.
Черт, что не так? Почему мне кажется, что он темнит?
Бринмор, вздохнув, произнес:"
"— Меньше всего мне хотелось бы вас расстраивать, Астрид. Вчера вы так сияли, что я просто не смог сказать вам. Я и сейчас, сказать по правде, не могу… но должен.
— Что вы должны сказать? — вымолвила я вмиг пересохшими губами.
— Барон Даммен умер.
Я знала, что барону недолго осталось, и все вокруг говорили о том же. Но предполагать и узнать, что все уже произошло, это все равно шок. Свою роль наверняка сыграла интрига баронессы, которую она затеяла из-за меня; все, что произошло с весны, вдруг предстало в памяти обвинительным актом. Это из-за меня барон нервничал, это я испортила его отношения с женой, это я – причина, по которой в последние дни он не знал покоя.
