Не переживай, красавица, — усмехнулся принц Стефан, выслушав жалобы рыжей насчет отсутствия охраны у дилижансов, — лес еще раз прочешут, так что будешь ездить без страха.
— Да, Ваше Высочество, — вымолвила та, польщенная таким высоким вниманием.
К принцу подъехал каэр, тоже молодой, тоже худощавый, с белокурыми кудрями и «горбатым» носом, который при этом не портил пропорции его красивого лица.
— Людей-то много, — проговорил каэр-блондин, поглядев на нас, пассажиров дилижанса.
А я подумала о Тейге. Что, если он сейчас вместе с принцем и увидит меня? Не хотелось бы встречаться с этим козлом; как бы не испортил мне встречу с Дамменом и вообще… Я потянулась к фляжке, чтобы смочить пересохшее горло, но когда поднесла ее ко рту, она, скользкая, выскочила у меня из рук.
Каэр вытянул руку и поймал фляжку; меня поразило это выверенное движение.
Затем каэр подъехал к дилижансу ближе и вернул мне фляжку. Я взяла ее молча, причем мне пришлось наклониться, и монеты, запрятанные в декольте, начали движение вниз… Я прижала их свободной рукой, выдавила «Благодарю» и вернулась на свое место, красная как рак.
Какая же я молодец, черт возьми! Нашла время привлекать внимание!
Глава 4Было бы разумнее не глазеть на аристократическую компанию из дилижанса, когда он снова тронулся к Тулаху, но я не могла сдержаться и посмотрела на остальных из маленькой свиты принца. К моему огромному облегчению Тейга среди них не оказалось, хотя один из мужчин весьма на него походил.
Это сразу подправило мое настроение, и я выдохнула. Тейг, значит, еще не присоединился к принцу, а принц, скорее всего, в этих местах ненадолго – что ему делать здесь, кроме как охотиться? А он уже поохотился и очень даже успешно, и это событие вокруг меня обсуждали оживленно. Ах, какой же принц Стефан умелец и смельчак, что поймал грабителей, и при том как добр с простым людом! «И красавец-мужчина», — добавила веско одна бабуля.
Да, принц хорош, но меня взбудоражил блондин, который поймал фляжку, что я выронила из дилижанса. Интересный он тип; наверняка засранец и разбиватель сердец. Но я в безопасности в своем новом теле – вряд ли какой-то Казанова заинтересуется мной сейчас, когда болезненная полнота (скажем прямо – толстота) превращает меня во что-то грузное, неуклюжее, часто и сильно потеющее, с раздутым лицом, на котором размылись черты. Светлые волосы Астрид, в лучшие времена похожие цветом на спелую пшеницу, и те поблекли, повылазили от переживаний. К тому же после падения в келье со стола я слегка прихрамываю.
Но не красота меня волнует, а здоровье.
