– Если я ни черта не понимаю. Может, объяснишься?

– А я должен?

– А это как посмотреть, – мстительно сказал Гуров. – Я, между прочим, полковник милиции...

– Да знаю я, кто ты такой! – поморщился Щеглов. – С самого начала знал. То, что ты полковник, еще не дает тебе права нападать на майора ФСБ.

– На тебе не написано, что ты майор. Очень подозрительная физиономия, между прочим. Я и сейчас не уверен. Твоя ксива ничего не значит. У нас в музее, знаешь, сколько таких?

– С огнем играешь! – предупредил Щеглов. – Я, между прочим, на задании!

– Тем хуже для тебя. Сорвешь задание – в капитаны переведут.

В архив спишут.

– Издеваешься?

– Просто предлагаю объединить усилия. Расскажи мне, что ты ищешь, и я расскажу, что ищу я.

– А оно мне надо? – с отвращением спросил Щеглов и сказал резко. – Верни документ и оружие! Иначе я буду с тобой разговаривать по-другому!..

– Напугал ежа голой жопой! Сейчас в город поедем – там разберемся, что это за оружие и что это за документ! – пообещал Гуров и стал подниматься с земли. – Сейчас многие косят под спецслужбы, мода такая. Пользуются доверием народа...

Щеглов посмотрел на него с ненавистью, но подумал и махнул рукой.

– Ладно, хрен с тобой! Только учти, я это тебе одному рассказываю. У себя в отчетах этот факт можешь не указывать. Короче, дело такое. Твой родич, гражданин Булавин, по миру шатается много, со многими людьми встречается. Однажды у него в США произошла встреча с неким потомком белоэмигранта. Отец завещал ему бумаги, которые подтверждают, что в Глинске на кладбище – вот на этом самом кладбище – во время Гражданской войны был похоронен белый генерал Веденин, а вместе с ним были захоронены ценности нескольких знатных семей.

Огромные ценности. К тому времени большая часть этих людей погибла, а ценности планировалось в будущем пустить на борьбу с большевизмом. Был там некий патриотический фонд... Это долгая история, ни к чему ее сейчас пересказывать. Суть в том, что тот эмигрант передал Булавину бумаги и получил заверение, что тот в свою очередь передаст их российскому правительству. О своем благородном поступке эмигрант сообщил в письме, которое послал прямо в Кремль. Ваш родственник ничего о письме не знал и решил бумаги присвоить. Он рассудил, что эти сокровища должны принадлежать ему. Надо сказать, что наверху сначала не очень поверили тому письму. Ушло немало времени, пока мы разобрались и получили подтверждение. Художник был вызван на беседу, но все отрицал. Заявил, что никаких бумаг и в глаза не видел. Мы сделали вид, что поверили ему. Теперь тебе ясно?

– Теперь ясно, – кивнул Гуров. – Собираетесь отправить старика на скамью подсудимых?

– С ума сошел? Мировая величина! Зачем нам скандал? Возьмем свое, укажем на недопустимость подобного поведения...