Если ты в мою пользу словечко замолвишь, она совсем по-другому отнесется.
– Нет проблем, товарищ полковник! – тут же согласился Кружков. – Зайдем обязательно. У нее, конечно, траур, но уделить минуту родной милиции она, думаю, не откажет.
По пути они молчали. У Гурова в голове одна за другой рождались самые невероятные версии о странных событиях, творящихся вокруг его нового родственника, но знакомить со своими мыслями Кружкова Гуров не стал. Не потому что не доверял, а потому что видел – участковому эта история точно кость в горле.
«У каждого свой предел компетентности, – решил Гуров. – Зачем участковому мои заморочки? Он, небось, ждет не дождется, когда беспокойный товарищ полковник отчалит в свою Москву!.. Слава богу, хоть в чем-то помогает!»"
"Петровна была дома. С траурным платком на голове она выглядела еще нелюдимее, чем обычно. Но Кружкова встретила уважительно. Согласилась побеседовать и с Гуровым. Убедившись, что взаимопонимание налажено, участковый еще раз сослался на неотложные дела и оставил Гурова с глазу на глаз со старухой. Гуров боялся, что вытягивать информацию из Петровны придется клещами, но она оказалась неожиданно откровенной. Возможно, пришла пора выговориться.
– Мне Константин никогда не нравился. Его моя сестра родила, покойная Клава, когда ей самой шестнадцать было. Непутевая она была, Клавка-то! Со школы – мужики, водка, гулянки... Вот и померла в тридцать, сожитель очередной убил из ревности. А Костика мне подбросили. Куда же еще? Она и до того все время ко мне обращалась. Да он и сам прибегал – пообедать или поспать. Дома-то ни еды не было, ни покоя. Сплошная пьянка да драки, да разврат – разве это ребенку нужно? Только надо сказать, сам он тоже не подарок был. Сызмальства у него эта тяга была – курить, хулиганить и сквернословить. Благодарности от него не дождешься. Плохо о покойнике так говорить, но сколько раз я сама хотела его в колонию отправить. Десять лет жизни он у меня отнял. Грубил, пропадал целыми днями неизвестно где, деньги из кошелька воровал. Да и пьяный приходил. Один раз вообще чуть меня не убил. Пришел – глаза красные, бешеные, за нож начал хвататься... Еле угомонился. Ну, да дело прошлое. Теперь вроде даже жалко. Заблудшая его душа!..
– А вот про своего постояльца расскажите, – попросил Гуров. – Он как у вас появился? Сколько жил, что делал? С племянником вашим общался ли?
– Насчет того, общался или нет, не скажу, – покачала головой Петровна. – По-моему, они даже не встретились ни разу. И про дела этого Виктора Дмитриевича ничего не знаю. Он все по округе бродил. Оденется, как грибник, сумочку возьмет и пошел. Как-то спросила – а где же, мол, грибы-то? Ну, вроде как в шутку. А он засмеялся и говорит – я не грибник, а вроде как исследователь.
