Внезапно, он широко распахнул глаза: — Но, это же эгоистично, правда? Я имею в виду, хотеть, чтобы она жила, чего бы это ни стоило нам обоим, чтобы мне не пришлось горевать.

— Это нормально. — Женщина встретилась с ним взглядом. — Похоже, у вас в целом мире не было никого кроме друг друга.

— Думаю, я хотел, чтобы она увидела, как я отомщу. Хотя, ей все равно бы это не понравилось, потому что она была… похожа на тебя.

— Меня? — Темные брови приподнялись. — Наклони сюда.

Он подчинился, наклонив голову согласно ее нежным указаниям. С другой стороны, у него было чувство, что, если бы она попросила его отрубить себе руку, он бы это сделал — а затем обязательно очистил бы клинок, прежде чем вернуть его ей.

— У нее была добрая душа, — сказал он. — Она была доброй. Не хотела никому навредить. Как и ты.

Амари резко рассмеялась. — Я провожу ночи, обучая самообороне, а это удары, пинки, стрельба по мишеням и техника боя.

— Чтобы невинные люди не пострадали.

— Полагаю, я никогда не думала об этом в таком ключе. — Она выпрямилась и оценила свою работу. — Так, теперь, с другой стороны. Не двигайся. Я совсем близко к коже — жаль, что у нас нет крема для бритья, чтобы смягчить ее.

— К раковине подведена вода. И там есть кусок мыла. По крайней мере, так было, после того, как я ушел отсюда после постройки.

Она опустила клинок: «Ты построил все это?»

Дюран посмотрел вокруг: — Это было частью моего грандиозного замысла, а теперь просто пережиток прошлого. Мамэн помогала мне ускользать из нашей комнаты. Каждый раз, когда она придумывала отвлекающий маневр и я уходил через воздуховоды, она надеялась, что я сбегу и никогда не вернусь. Моя же идея состояла в том, чтобы вытащить ее оттуда, спрятать здесь и вернуться за ней после того, как я покончу с отцом. Но все пошло не так…

Он нахмурился и внимательно посмотрел на Амари: — Знаешь… Я никогда не думал, что расскажу кому-нибудь все это.

— Потому что это личное?

Дюран отвел взгляд: — Вроде того.

На самом деле, он всегда полагал, что единственная, кому он когда-либо откроется, будет его мамэн, когда они воссоединятся в Забвении. После убийства своего отца, он собирался умереть и нашел способ сделать это, не совершая самоубийство.

Это была его последняя игра, лазейка, которую он придумал, потому что ведь известно, что если-ты-убьешь-себя-не-сможешь-войти-в-Забвение.

С другой стороны, возможно, вся эта вера в загробную жизнь была похожа на убеждение его отца, что ты не можешь стать причиной смерти своих детей и жить дальше. Может, это просто суеверие.