Он плавно навел трубу в известный лишь ему участок неба. Она поднялась вверх.
Лыш прыгнул со стула:
– Подождите! Свечка наклонилась, будет капать на рефлектор!
– В тот раз не капала, когда ты вспарывал облака, – сказала Грета.
– Капала. Но я следил… – Он аккуратно поправил свечу в жестяном зажиме, поставил ее вертикально. Пошевелил, чтобы огонек снова оказался в фокусе отражателя. Ладонью проверил, идет ли от него тепло. И снова сел к столу с клавиатурой.
– Готов…
– И я готов. Теперь не дышите… пожалуйста, – сказал Горошек.
Он и Лыш были сейчас главными, и мы послушно перестали дышать.
– Есть? – спросил Горошек у Лыша.
– Нету…
Горошек шевельнул трубой.
– Есть?
– Нету… Ой, есть! Только мечется!
По экрану запрыгал крохотный желтый зайчик. Горошек оглянулся.
– Поверни экран, чтобы я видел. И замрите все… пожалуйста…
Лыш развернул монитор к Васильку, и тот, глядя через плечо, опять начал вертеть микрометрические винты. Зайчик вздрагивал, но перестал метаться (наверно, потому, что мы замерли, будто каменные; только Грета продолжала петь, но еле слышно).
Желтый зайчик посидел на месте, потом сделал двухсантиметровый скачок и оказался точно в перекрестье. Я сжался в отчаянном предчувствии. Показалось, что сейчас монитор зальется белым пламенем взрыва. Но… он просто погас.
Мы не успели ни огорчиться, ни испугаться, ни подумать что-то. На экране появился голубой глобус в орбите из маленьких букв «i» Тут же из колонок ударил тугой музыкальный вызов. И это была та самая мелодия «Уралочки»! ""Ёлочки!"" Она мягко угасла, а знакомый голос Информатория произнес:
– Вниманию станций, студий и всех средств связи. По требованию автора пароля номер три семь два четыре шесть каталог эф эф зэт ноль ноль ноль ноль Информаторий открывает данные, касающиеся всего населения планеты.





