Пока они чесались и настраивали свои фильтры и защиты, мы просто сбили паршивую жестянку почти что из рогатки…

Саныч проглотил критику, сменил тон и спросил уже другим тоном:

– А позволено ли будет нам, коллеги, узнать принцип действия вышеупомянутой рогатки?

Мы сказали, что позволено. И Горошек с Лышем начали демонстрировать устройство…

А монитор все выбрасывал и выбрасывал информацию. А в большой комнате уже что кричал из телевизора ведущий главного имперского канала. Потом кричали другие – дядя Толя переключал каналы.

А мы перебирали всякие варианты, обсуждали ""технические стороны"" и вот тогда-то Валерий догадался, что паролем была именно песенка…

Саныч сказал очень серьезно:

– Твоему папе, Грин, следует поставить памятник.

– И Грете, – вмешался Май. – Это ведь она пустила песенку в космос…

– Причем, в нужной тональности, – добавила Света.

– Да ну вас, – сказала Грета и совсем не по-командирски засопела. – Если уж кому ставить, то Васильку и Лышу. За их технику… И Грину, за то, что запомнил письмо…

– Ладно, всем поставим, – решил Валерий. – А лучше не надо.

– У кто-нибудьеще не получится, – очень серьезно сказала Поля. – У них нет сказочных шаров.

– Умница! – восхитился Саныч. – Но все таки надо помнить: молчание – золото…

– Вот и помолчи… – вмешался вождь гуммираков. Наверно приревновал к Санычу Полю.

…Ну, мы еще много чего обсуждали тогда. И днем, и вечером. Ночью мы с Маем тоже говорили про то же самое.

– Теперь ты точно сможешь написать про отца книгу, – вдруг сказал Май.

Я не знал, смогу ли. Ведь я его почти не помнил. И все же теперь казалось, что вспоминаю больше и больше… Только вот песню о ёлочке я боялся повторять даже мысленно: сразу начинало щекотать в горле. Но самым главным во мне тогда было чувство победы. Прочное такое, спокойно-гордое. Я знал: мой отец выполнил то, что хотел, а я с друзьями помог ему.

Спасибо добрым елочным сказкам…

На следующий день весь эфир, как и накануне, бурлил скандалами, сенсациями и разоблачениями. Где-то арестовывали тайных агентов ""Желтого волоса"" (и скоро выяснялось, что многие из них никакие не агенты).

Выступал Регент. Говорил, что он возмущен, полон самых решительным намерений расследовать коварные планы, обвинял иностранных империалистов и внутренних врагов.