Выступали противники Регента и заявляли, что он сам виноват и что у него ""физиономия в желтом пуху"". Опять выступал Регент и говорил о происках ""так называемых республиканцев"" и о том, что спасение страны в том, чтобы все люди проявили солидарность и на всеобщем референдуме поскорее выбрали нового императора. А за всеми его словами так и прыгала одна-единственная фраза: ""Я ни при чем, я ни при чем…""

Тетя Маруся сказала:

– Евгений спит, Любаша учится, отец на работе, я пошла на рынок. Оставшийся народ пусть выделит добровольцев, которые вымоют кастрюли и тарелки.

Хватит заниматься политикой…

Мы бросили жребий на пальцах: кому мыть? Выпало Свете и Маю. Май сказал, что Света могла бы справиться одна, там работы – раз чихнуть. А он позавчера в одиночку чистил большущий медный таз для варенья."

"Света сказала, что, если Май будет спорить и плохо себя вести, мы выберем его на всеобщем референдуме обратно в императоры. Май сказал, что тогда он велит всех нас принудительно назначить пожизненными судомойками. Кроме Евгения, потому что он неисправимый лодырь… Так мы слегка позубоскалили, а потом вдруг Света вдруг посмотрела внимательней:

– Май, ты чего?

– А чего? – сказал он.

– Ты… как-то загрустил.

– Нисколько…

– Я же вижу. Обиделся на «императора»? Ну прости, я больше никогда…

– Да при чем тут это… – скомканно проговорил и правда погрустневший Май. – Я… просто подумал…

– Про что? – шепотом спросили вместе Толя-Поля.

Май обвел нас глазами. Улыбнулся слабо и виновато. Мотнул головой, откидывая отросшие волосы.

– Да так… все про то же… Вот сейчас целые миллиарды людей сидят у телевизоров и ждут: наверно, что-то изменится, наверно, будет лучше… А ведь ничего не изменится, кого ни выбирай, кого ни назначай.

Все так и будет, пока… – И он замолчал.

– Что ""пока""? – спросил я, чтобы Май не молчал. Тревожно мне было от его молчания.

– Ну… пока все люди на Земле не станут относиться друг к другу… как люди… – выговорил он, будто делая усилие. Наверно, он хотел сказать ""будут любить друг друга"", но постеснялся.

– И для этого нужен Шар… – не то спросила, не то просто сказала Света.

Май шевельнул плечом и почти неслышно выговорил:

– Мне кажется, да…

Видимо, все мы разом представили висящий над землей хрустальный шар необъятных размеров.

Храм-планету, в который человеческие души входят, как лучи, и делаются светлыми, очищаются от всякой хмари и мути…

Но как сделать такую громаду?.. Ну ладно, допустим, это получится. Но разве можно найти силу, которая держала бы эту великую тяжесть над поверхностью Земли, в невесомости?

…Оказалось, что можно и это. Верхом на Росике въехали прямо в большую комнату Лыш и Грета. Встрепанные, взволнованные. Соскочили. Лыш прижимал к груди картонную коробку.