Как же смеешь ты утверждать, что у меня нет причин сомневаться в твоих словах, после того как ты хладнокровно бросила меня и пустилась на поиски Брендона и Оливии? Тебе было удобно считать меня погибшим. Но я не умер, потому что верил: ты меня ждешь. И это помогло мне выжить. Я вырвался из ада, чтобы вернуться к тебе. И что же? Тебя и след простыл! Что дальше, Сирена?

Она слушала Трейгера как завороженная. В его глазах сверкнул злой огонек.

– Тебя снова поманит далекая звезда, и ты раство­ришься в ночи, оставив меня одного? – Он горько рас­смеялся и покачал головой. – Нет, Сирена, я не намерен бесконечно мотаться по белому свету, гоняясь за собствен­ным сердцем. С этим покончено. Я слышал от тебя столько лжи, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Я возвращаюсь к Вашингтону, чтобы сражаться с врагом, который носит красный мундир, а не тысячу разных костюмов и обличий.

Трейгер вышел из кареты и отвязал коня. Захлебыва­ясь слезами и тысячекратно умирая, Сирена смотрела на темневшие на снегу отпечатки копыт, бесконечной цепоч­кой убегавшие вдаль. Как жить дальше, когда любимый забрал с собой весь ее мир?

Она посмотрела на высившийся перед ней особняк и медленно побрела домой. В голове звенело, сердце сжима­лось от тоски и боли, в ушах эхом звучали его слова…

Глава 25

Перекинув ноги через подлокотник, Роджер развалился в кресле, потягивая бренди в надежде хоть немного согреться. Удобства в Велли-Фордж оставляли желать лучшего, и трудно было сохранять бодрость духа, видя на каждом шагу обо­рванных солдат и продуваемые ветром лачуги.

Дни его превратились в бесконечную пытку. Пока Ва­шингтон разрабатывал стратегию кампании, Роджер учился жить без брата. Прошел месяц со дня засады, когда Сирена так внезапно исчезла, оставив пустоту в его сердце. Роджер хотел последовать за ней, но генерал не позволил ему отлу­читься, удерживая рядом и считая, как и Сирена, себя ответ­ственным за гибель Трейгера. «И совершенно напрасно, – размышлял Роджер. – Никто из них не виноват, чего не скажешь обо мне. Если бы я ехал во главе отряда, а не брат…» Роджер пережил это мгновение уже тысячу раз, горько сожалея о том, что не в силах изменить судьбу.

Послышались чьи-то уверенные шаги, дверная ручка медленно повернулась, и краски схлынули с лица Роджера. Он выронил стакан, продолжая сидеть, как в столбняке.

– Я думал, тебя убили, – выдавил Роджер, все еще не веря своим глазам.

– Так оно и было, но теперь мое состояние улучши­лось, – усмехнулся Трейгер и тяжело опустился в кресло, вдруг вспомнив, что Сирена прореагировала на его появле­ние точно так же.

Может, ее обморок был вызван тем, что она действи­тельно верила в его смерть. В тот момент Трейгер расце­нил поведение жены как очередное притворство.