Здесь мало домов, но зато они необычные по дизайну и занимают просто огромную площадь каждый. Охрана на въезде довольно внушительная и создает серьёзное впечатление.
Мы подъехали к одному из самых больших особняков. Медведь поймал в зеркале мой взгляд и подмигнул.
— Не дрейфь, МарьСанна. Тебя уже ждут.
Неужто сам Евстигнеев? Зачем я вообще ему понадобилась? Заткнуть? Так это вроде по-другому делается. В качестве заложницы? Тоже не понимаю. Они что, все еще хотят что-то стрясти с Туманова?
Мне вдруг стало невероятно любопытно. Вдруг повезет, и я все же узнаю, какая между ними связь. Туманов сам ни за что не признается, а откапать мы ничего не смогли.
Медведь припарковался у шикарного трехэтажного дома и вылез из машины. Открыв дверь, помог и мне выбраться наружу. Я не могла не отметить окружающую красоту и роскошь, но тайком подумала, что домик Никиты в лесу гораздо милее и уютнее. Я бы не хотела здесь жить даже, если бы мне преподнесли его на блюдечке с золотой каёмочкой.
Мне открыли дверь и пропустили в дом. Одну. Сам Медведь за мной не последовал, развернулся и отправился в противоположную сторону, по пути переговариваясь с другими охранниками.
Краем уха услышала всего одну фразу, но не поняла, что бы она значила:
— Началось? Рановато.
Боже… меня пугают подобные заявления!
Вошла в огромную гостиную в викторианском стиле, но волнение не давало впечатлиться окружающим великолепием и демонстрацией богатства хозяина.
Что там у них все-таки началось?
— А на нашем канале в прямом эфире срочные новости… — я вздрогнула от внезапного громкого голоса диктора. Странно видеть огромный телевизор в этой изысканной обстановке, но я успела оценить, как дизайнеру все-таки удачно удалось его вписать, прежде, чем услышала, — Никита Туманов, вокруг которого последний месяц кипят нешуточные страсти, как в прессе, так и на нашем канале, буквально пять минут назад был освобожден из-под стражи и вернулся домой. Это еще не окончание дела, Следственный комитет и Прокуратура продолжат разбирательство, но пока что с него сняты все обвинения."
"Я в полном шоке стояла и смотрела на экран, не в состоянии поверить услышанному. Вот оно! То, что началось. Медведь оказался прав, и Никиту освободили, стоило мне согласиться на разговор.
— Что, уже? — раздался густой голос откуда-то сверху. Я резко обернулась, но никого не обнаружила.
Наконец, на верхних ступенях винтовой лестницы появился мужчина в дорогом шелковом халате, которого я практически сразу узнала. Сам Виталий Эдуардович.
— Его отпустили, — произнесла тихо, все еще не веря, что это действительно случилось. — Вам так нужно было увидеться со мной, что ради этого выпустили Туманова?
Евстигнеев спустился ко мне и остановился напротив. На лице искреннее недоумение.
