Конечно, это разговор не последний. Особенно в той части, которая касается Майкла, по мнению Елены Викторовны, хорошего человека. Скорее бы Скуратов предоставил мне более внятные улики. И копии сгоревших бумаг нужно у него взять.

Я направился в ванную. По понятным причинам халата у меня не было, поэтому пошел как есть. Благо, чистые полотенца там имелись всегда с большим запасом. Освежившись и приведя себя в порядок, я вернулся в гостевую комнату.

Ленская сидела на кровати, листая старый журнал.

— Долго я? — я начал неторопливо раздеваться.

— Очень, — она отложила журнал, края синего атласного халата разошлись, угрожая выпустить на свободу ее голые груди.

— Осматривал что осталось от моих вещей после пожара, и мама немного задержала, — объяснил я.

— Говорили, конечно же, обо мне? — настороженно спросила Света."

"— И о тебе тоже. Только пусть тебя это не беспокоит. Елена Викторовна может делать строгие глаза и даже произносить строгие слова, но на самом деле она очень понятливая женщина и знает, что такое молодость, — попытался успокоить виконтессу я.

— И мама разрешила тебе спать в этой комнате? Теперь, как порядочный мужчина, ты должен будешь на мне жениться, — Ленская пыталась не улыбаться.

Ну, да, она еще та актриса, и не всегда поймешь, насколько подлинные эмоции на ее прекрасном лице.

— Да, я знаю. Обязан жениться. На тебе и на Ковалевской. Лишь бы Талия Евклидовна не стала третьей, а то у нас выйдет слишком веселая семейка, — я начал расстегивать джаны.

— Вот ты сейчас серьезно говоришь? — Света придержала полы халата, так и не показав мне грудь.

— Дорогая, а ты серьезно насчет замужества? Правда хотела бы за меня? — джаны сползли по моим ногам, брякнув тяжелой бляхой ремня.

— Я не скажу, — виконтесса, пыталась не засмеяться.

— Тогда раздевайся! — повелел я, освободившись от одежды.

— Елецкий, что за манеры? — попыталась возмутиться она.

— Ты должна сейчас стать очень покорной девочкой, — сказал я, проведя пальцем по ее губам.

Она лизнула его и взяла в рот, поглядывая на меня невинными голубыми глазками. Актриса сейчас самым бессовестным образом дразнила меня, вполне понимая, что сейчас за это она поплатится.

Я с показной небрежностью развязал ремешок ее халата, стянул его, оголяя великолепное тело виконтессы.

Глава 22

Слухи и заслуги

Виконтесса не хотела просыпаться. Она упорно не желала слышать писк будильника, а когда я пытался ее растормошить, назвала меня «мамой» и сказала, что пойдет ко второму уроку. Легла на спину, приоткрыла глаза и добавила:

— К третьему лучше.

После чего глаза Светланы полностью открылись. Она увидела меня, встрепенулась, приоткрыв рот и привстала.