Некуда деваться?

За окном свистел и стонал ветер, раскачивая портьеры в попытке ворваться в комнату через щели в неплотно закрытых ставнях. Джорджиана рассеянно взяла с кровати лоскутное одеяло и, накинув себе на плечи, стала оценивать возможные варианты дальнейшего развития событий. Их оказалось на удивление немного. В Англии она никого не знала, и ей не к кому было обратиться за помощью. Но в одном Джорджиана была абсолютно уверена: здесь оставаться нельзя, в противном случае Чарльз в самом деле принудит ее стать его женой. Не может же она до конца жизни прятаться за закрытыми дверями!

Решив, что пришло время проявить несгибаемый характер, позволивший ей пересечь континент целой и невредимой, девушка откинула одеяло в сторону, подошла к гардеробу и, распахнув дверцу, с трудом вытянула свой громоздкий, перетянутый ремнем сундук.

Подтащив его к кровати, открыла тяжелую крышку.

Тут у двери раздался скребущий звук, напугавший ее.

Джорджиана медленно выпрямилась, недоверчиво глядя на растрескавшиеся дубовые панели.

Стук повторился.

– Мисс Джорджи? Это я, Крукшэнк.

Джорджиана, до сих пор сдерживающая дыхание, выдохнула и пошла открывать.

Ей пришлось приложить усилия, чтобы повернуть ключ в замке. Наконец, пружина подалась, и, с силой потянув на себя, она распахнула дверь.

– Крукерс! Слава богу, ты пришла! А я-то думала, как тебя позвать.

Мария Крукшэнк презрительно фыркнула. Эта высокая, сухопарая, облаченная в черное траурное платье дама с убранными в тугой узел седыми волосами прежде служила горничной у матери Джорджианы, а теперь заменяла самой Джорджиане семью.

– Как будто бы я сама не прибежала, услышав такой шум. Я вам сто раз говорила, что, хоть Чарльз и ваш кузен, человек он дурной.

Теперь-то вы мне верите?

Вместе они захлопнули дверь. Заперев замок, Крукшэнк посмотрела в милое, как у ребенка, личико своей любимицы и, уперев руки в бока, мрачно нахмурилась.

– Надеюсь, мисс Джорджи, что вы уже и сами в этом убедились. Нужно покинуть этот дом, потому что он вам совсем не подходит. Как и его хозяин, впрочем. Великий боже, ваш отец совсем не такой участи для вас желал, нет-нет!

Улыбнувшись, Джорджиана повернулась к кровати.

Округлив глаза, Крукшэнк набрала в легкие побольше воздуха, готовясь отражать яростную атаку возражений, но тут заметила раскрытый сундук и с шумом выдохнула.

– Вот оно что.

Джорджиана заулыбалась еще шире.

– Именно. Мы уезжаем. Иди помоги мне.

Крукшэнк не нужно было просить дважды. Десять минут спустя все пожитки Джорджианы были упакованы. Пока Крукшэнк затягивала ремни сундука, Джорджиана уселась на его крышку, отрешенно покусывая ноготь и обдумывая план побега.

– Знаешь, Крукерс, мне кажется, что выезжать надо на рассвете, а сейчас можно немного вздремнуть.