На губах Амелии Уинтерспун появилась кривоватая усмешка.

– Так я и думала. Совсем не общепринятый стиль.

Она замолчала, и Джорджиана решила, что та вспоминает приемы давно минувших дней, даваемые при свечах, установленных в роскошных подсвечниках. Тут пожилая дама снова внимательно посмотрела ей в лицо:

– Ты уже достаточно взрослая, чтобы выслушать мой совет и отнестись к нему со всей серьезностью. Ты вовсе не красавица, но и не уродина. Ты просто другая – и не только потому, что твоя внешность не соответствует нынешней моде. Самыми успешными женщинами, когда-либо вступавшими под эти своды, являлись те, кто не страшился быть самими собой.

– Самими собой?

– Самими собой, – с нажимом повторила ее светлость. – Это значит, что они не смотрят на окружающих свысока и не притворяются теми, кем на самом деле не являются. К счастью, тебе эта опасность не грозит. Не пытайся копировать английских мисс или избавиться от окутывающей тебя нездешней ауры – ее нужно превратить в свое преимущество. Все, что тебе требуется для того, чтобы преуспеть, – улыбаться и хорошо проводить время. Остальное приложится.

– Но… – начала было Джорджиана, решая, стоит ли объяснить сложившуюся ситуацию сестре Артура. Возможно, она поможет ей подыскать подходящее место?

– Никаких но, девушка! Начинай действовать! Нет смысла попусту растрачивать жизнь, стоя у стенки и наблюдая за другими. Начинай веселиться. – Леди Уинтерспун указала своей тростью на танцевальную площадку. – Ну, иди!

Вместо того чтобы обидеться на столь прямолинейное отношение, Джорджиана улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась. Леди Уинтерспун ободряюще кивнула ей. Встав со стула, Джорджиана присела перед ее светлостью в реверансе и, продолжая улыбаться, растворилась в толпе. Она направлялась к тому месту, где прежде стояла Белла.

Но Беллы там не оказалось.

Озадаченная Джорджиана остановилась и стала думать, как ей поступить дальше. Можно вернуться и посидеть с леди Уинтерспун, но та, вероятно, ее прогонит. Джорджиана была не сильна в познаниях о нравах, царящих в английском высшем обществе, но подозревала, что не стоит бродить в одиночестве по залам «Олмака». Она нахмурилась.

В ее сознании снова зазвучал мощный голос леди Уинтерспун:

– Начинай веселиться!

Джорджиана подняла голову. Итальянскому обществу она была представлена в возрасте шестнадцати лет, так неужели же в зрелые восемнадцать она пропадет на этом обычном английском приеме? Мысленно она окутала себя плащом уверенности, который, как утверждали престарелые заказчицы ее отца, является визитной карточкой настоящей леди, и неспешным, размеренным шагом отправилась на поиски Беллы, стараясь казаться достойной и спокойной и не забывая улыбаться.