К тому времени, как Белла и Джорджиана сели в карету, намереваясь вернуться в Уинсмер-Хаус, Джорджиана получила множество подтверждений правоты леди Уинтерспун. Если она веселится, то и окружающие люди получают удовольствие от нахождения в ее обществе. Если она смеется, они смеются тоже. Хотя подобная игра на публику шла вразрез со сдержанной манерой поведения, с детства прививаемой итальянским девушкам, Джорджиана считала, что это лучше глупых ухмылок и хихиканья. Ее воспитание совсем не соответствовало социальной жизни английского общества. Как бы то ни было, нерушимое спокойствие, которое, как ее учили, является главной женской добродетелью, не раз помогало ей спрятать инстинктивную реакцию на некоторых встреченных ею джентльменов – вроде лорда Омскирка с его вожделеющими взглядами или мистера Моркомба, имеющего склонность прикасаться к ее обнаженным рукам.
– Сотерби дают бал на следующей неделе. Леди Маргарет обещала прислать нам приглашения, – раздался из сумрака голос сидящей напротив Беллы. – После сегодняшнего вечера у меня не осталось сомнений, что скучать нам точно будет некогда. Как удачно, что ты познакомилась с Бруммелем.
Джорджиана уловила сдавленный зевок и улыбнулась в темноте. Несмотря на усталость, Белла, похоже, радовалась ее успеху еще больше ее самой. Сначала Джорджиана не поверила жалующейся на скуку Белле, но теперь поняла, что, не имея каких-то особых интересов, посещение всевозможных балов и приемов может в самом деле показаться весьма однообразным. Но для нее все казалось настолько новым, что скучать точно было некогда. Джорджиане оставалось только надеяться, что Белла не разочаруется в ней, когда она найдет себе работу и уедет из ее дома. В неизвестность. Джорджиана нахмурилась.
Если бы пять дней назад ее спросили, преследует ли она какую-то конкретную цель, вращаясь в высшем обществе, она, не задумываясь, ответила бы утвердительно. Но теперь, вкусив малую толику великого многообразия светских развлечений, она хотела смаковать их, пусть и в умеренных количествах, потому что они разительно отличались от сдержанного стиля жизни, к которому она привыкла. Джорджиана вспомнила слова своего отца: «Опыт, девочка! С ним ничто не сравнится и ничто не заменит».
Слушая стук лошадиных копыт по мостовой, эхом отражающийся от многоярусных фасадов зданий, мимо которых они проезжали, Джорджиана удивлялась изменению своей точки зрения. Как бы то ни было, ей по-прежнему предстояло самой зарабатывать себе на жизнь, по крайней мере в некоторой степени.
