Глядя на прочную деревянную дверь, Джорджиана была вынуждена признать, насколько проще казалась ей идея обратиться за помощью к незнакомой леди вчера ночью, когда она сидела у себя на кровати. Однако воспоминаний о поползновениях Чарльза было достаточно, чтобы придать ей уверенности в себе. Заслышав приближающийся звук шагов, она сделала глубокий вдох и улыбнулась.

– Что вам угодно? – произнес величественный дворецкий, глядя на нее сверху вниз.

– Доброе утро. Меня зовут Джорджиана Хартли. Я хотела бы поговорить с леди Элтон.

Тон собственного голоса порадовал Джорджиану.

Она говорила четко и уверенно, хотя внутренне вся трепетала. Если дворецкий ведет себя столь церемонно, какова же тогда его хозяйка? Джорджиана ждала, вздернув подбородок.

Дворецкий не трогался с места, оценивающе глядя на нее. Джорджиана почувствовала, как уверенность покидает ее, растворяется, подобно утреннему туману на солнце. Когда она совсем было решила, что он туговат на ухо и нужно повторить просьбу погромче, он довольно дружелюбно улыбнулся ей и с поклоном произнес:

– Соизвольте подождать в гостиной, мисс Хартли.

Я немедленно извещу лорда Элтона.

Окрыленная успехом, Джорджиана уже перешагнула через порог, когда до нее дошел смысл сказанного. Она резко остановилась.

– Ах, но ведь я хочу поговорить с леди Элтон.

– Разумеется, мисс. Присядьте, прошу вас.

Повинуясь уважительному и интригующему тону безукоризненного дворецкого, Джорджиана позволила отвести себя в прекрасно обставленную комнату и села на стул. Удостоверившись, что она не желает прохладительного напитка, дворецкий с достоинством удалился.

Испытывая легкое головокружение, Джорджиана осмотрелась по сторонам.

Внутреннее убранство Кэндлвик-Холла ничуть не уступало роскошному фасаду здания. Человек, занимавшийся обстановкой комнаты, был наделен превосходным вкусом и чувством стиля, ему удалось создать такую же, как и в саду, атмосферу спокойствия и безмятежности. Скользящий по комнате взгляд ореховых глаз Джорджианы остановился на висящей над каминной полкой картине большого размера, которой хозяева, судя по всему, очень гордились. Будучи дочерью художника, она не могла не восхититься полотном кисти Фрагонара, но была удивлена, что картина, на которой изображено много обнаженной женской плоти, выставлена на всеобщее обозрение. Джорджиана подумала, что частный кабинет явился бы куда более подходящим местом для подобного полотна, но тут же напомнила себе, что ей ничего не известно о причудливых вкусах английских аристократов. Одно не вызывало сомнений – этот Фрагонар действительно являлся выдающимся произведением искусства.

Мягкая цветовая гамма комнаты ласкала глаз и успокаивала сознание, помогала расслабиться.