– И в чем проблема?

– Получается, что я очень любопытна, вскрыла чужую посылку.

– Екатерина, более нам обсуждать нечего. Я не один раз сказала, что не знакома с господином Марксом.

– Но телефон! Откуда он знает ваш номер?

– Вопрос не ко мне. Скорей всего, больной перепутал цифры.

– Он просил поговорить с Майей Трошиной! Вы так назвались!

– Имя Майя не редкость. Трошиной я была в школе. У меня давно другая фамилия.

Из ноутбука полетели частые короткие гудки.

– Николаша, можешь узнать, кому она сейчас звонить будет? – спросил Костин.

– Нет такого подвига, который мне не по силам! – заявил Махонин."

"– Почему они оба старательно отрицают свое знакомство? – удивился Макс. – Почему бы ей не сказать: «В школьные годы я общалась с Владимиром, он давал мне книги почитать». По какой причине она нагоняет туман?

Константин Львович налил воды в стакан.

– И господин Маркс, и Майя чего-то боятся.

– Село Казапкино, – отрапортовал Махонин, – частный дом престарелых, центр реабилитации для тех, кто перенес инсульт, страдает деменцией, болезнью Паркинсона. Есть благотворительная программа. Городской телефон один. Наверное, у персонала есть мобильные, понятно, что они на сайте не указаны. Разговор длился пять минут.

– Посмотри, кто у них есть среди врачей, – попросил Костин, – нас интересует Решеткин.

– Есть такой, – вскоре подтвердил Николай, – член попечительского совета, доктор наук, профессор, академик, руководитель благотворительной программы, мой тезка – Николай, только отчество другое, он Викторович. Может, она с отцом Сергея общалась?

Я покачала головой.

– Наверное, в приюте работает много людей, а старший Решеткин небось в разных местах числится, как член какого-то совета.

– Сейчас проверю, где еще он указан, – пообещал Николаша и начал шарить рукой по столу. – Куда подевались очки?

– Висят у тебя на груди, – подсказал Михаил, – две пары на цепочках.

– А третьи куда подевались? – спросил парень.

– На носу у тебя, – хихикнула я.

Махонин поднес руку к лицу.

– Точно! Почему я вижу все, как в тумане?

– Ангел мой, дайте очки, – попросил Энтин.

Николаша протянул ему окуляры. Константин Львович добыл из сумки футляр, вынул оттуда замшевую тряпочку, протер стекла и вернул очки Махонину. Тот живо водрузил их на нос.

– Ух ты! Блеск! Что вы сделали?

– Просто стер следы пальцев, – без тени улыбки пояснил психолог.

– Очки надо иногда приводить в порядок, – засмеялся Михаил.

Николаша вытащил из кармана не очень чистый платок.

– Вот только не надо меня грязнулей считать! У меня есть специальная салфетка. Но у Константина Львовича протирка лучше.

Энтин протянул свой футляр Махонину.

– Ангел мой, примите его в подарок.