Где вы храните свои «вторые глаза»?

– На цепочках, которые вы подарили, – ответил Николаша.

– А ночью куда их кладете? – не умолкал психолог.

Наше компьютерное чудо удивилось.

– На тумбочку.

– Просто так бросаете? – уточнил Константин Львович.

– А как надо? – удивился парень.

– Подарю вам еще два чехла, – пообещал Энтин, – стекла легко царапаются. Теперь ответьте на еще один вопрос. На сайте богоугодного заведения, с которым связалась Майя, указано, как к ним попадают пациенты?

– Да, – после небольшой паузы ответил Махонин, – надо связаться по телефону с Говоровой Ниной Петровной и договориться о встрече.

– Прекрасно, – обрадовался Энтин, – Николенька, организуйте мне с ней встречу.

Глава тридцать четвертая

– Не старовата ли ваша доченька? – спросила я, паркуясь у железных ворот.

– Вы молоды, а выглядите совсем юной, – не упустил возможности сделать комплимент мой спутник. – Кроме того, я женился рано, поэтому к своим сорока годам имею прелестную двадцатилетнюю девчушку.

Я рассмеялась и нажала на кнопку домофона.

– Добрый день, – произнес приветливый голос, – если вы приехали в центр реабилитации, то объясните цель своего визита.

– Нам назначила встречу Говорова, – ответила я.

– Константин, Елена?

– Верно, – согласился Энтин.

– Минуточку.

– Ну ничего себе! – возмутилась я. – На улице холод, ветер, метель. Мы явились вовремя и вынуждены ждать на улице. Прекрасный сервис. Пошли, папа, отсюда. Похоже, здесь не очень хорошо относятся к людям.

Калитка заскрипела и открылась.

– Входите, пожалуйста, – предложило сопрано, – вперед по дорожке, первое здание слева.

– Пешком идти? – опять возмутилась я. – По морозу? А проехать нельзя?

– На территории пользоваться машинами запрещено, – заявила администратор.

– Ну и ну! Папа, уходим.

– Погоди, дорогая, давай сначала осмотримся, побеседуем с Говоровой, – остановил капризную «доченьку» Энтин. – И на мой взгляд, запрет пользоваться автомобилем в месте, где содержатся не совсем здоровые люди, оправдан. Мало ли какая лабуда придет больному в голову, он выбежит из клиники и угодит под колеса.

Дальше мы шли молча, вошли в кирпичное здание и очутились в уютном холле у стойки ресепшен. За ней восседала дама, словно выпавшая из шестидесятых годов прошлого века. На голове у нее высилась бессмертная «хала», ресницы пугали обилием туши, а веки сражали наповал густо-фиолетовыми тенями. Кирпично-розовый румянец освежал щеки, бордовая помада, трехрядное жемчужное ожерелье и серьги ему в пару завершали образ.

Я прочла на табличке на стойке: «Сегодня вас приветствует Ираида Сергеевна Фуксина».

– Простите за причиненные неудобства, – заворковала дежурная, – но безопасность наших подопечных превыше всего.