Только через несколько лет, уже став судмедэкспертом, Александр Михайлович Попов заинтересуется смертями, наступившими в результате сдавливания горла зубами.

Тогда в архиве он и найдет дело об убийстве Парфененко Зои Тарасовны, а к тому же узнает, что преступник, тракторист совхоза «Оредежский» Виктор Сергеевич Сидельников, был скоро найден правоохранительными органами, сознался в содеянном и был приговорен к высшей мере. Сошел с ума в камере смертников.

К тому времени, уже после развода с женой, Александр Попов расстался с последними иллюзиями. Он с интересом изучил материалы дела об убийстве Парфененко, в частности заключение судмед-экспертизы.

Здесь было допущено несколько грубых ошибок, в результате чего и пострадал Сидельников. Особенно развлекли «вещественные» доказательства. Наконец Попов захлопнул папку и вышел.

Это был уже другой человек. Путь перед ним был свободен.

Вокзальный изгой Валера Муравьев медленно продвигался к своей берлоге. По привычке старался ступать как можно тише – не хрустнет ветка, не зашуршит гравий. И хотя вокзальные потеряли к нему интерес, он продолжал проявлять осторожность.

На контакт ни с кем не шел, а наблюдая за влюбленной парочкой, так усердно прятался в кустах, что обнаружить его было просто невозможно.

Несчастный эксгибиционист оборудовал себе временное, но очень уютное гнездышко в отцепленном телячьем вагоне, натаскал туда старых пальто, которые перепали ему на одной из помоек. Казалось, жизнь снова начинает налаживаться.

Сегодняшним днем он был особенно доволен.

Муравьев не знал, что тот самый маньяк, садист-убийца, из-за которого он уже пострадал, снова перебежал ему дорогу."

"Валера подобрался к своему вагону, подтянулся И бесшумно, как лемур, впрыгнул в вагон.

Он уверенно двинулся в свой угол, предвкушая, как завернется в теплые польта и, согревшись, будет вспоминать сценку, которую удалось подсмотреть: женщина зашла за кустики, поставила рядом большую клетчатую сумку («челночница», сообразил Муравьев) и долго возилась, снимая трико. Ей пришлось задрать узкую юбку, плотно обтягивавшую широкий зад, и Муравьев увидел обширные белые ляжки и темный треугольник между ними. Это было незабываемое зрелище, которого хватит на много дней вперед.

Перед глазами еще стояла сладостная картина, когда, протянув руки, Валера почувствовал, что его гнездо занято. От неожиданности он резко вскрикнул.

В следующий миг его ослепила внезапная вспышка. Раздался выстрел, грудь обожгло. Угасающим сознанием Валера вспомнил толстые белые ляжки. И провалился в небытие. Его жизнь, пусть не самая осмысленная, но единственная, пришла к концу.

Попов перестал бороться с ЭТИМ. Он стал осмотрителен, хитер и осторожен.

Он понял, что ничего сделать с собой не может.