Спина горела огнём, каждый новый удар отдавался вспышкой боли, прокатывающейся по всему телу. По ногам стекало что-то тёплое — кровь или пот, я не мог определить. Зубы сжал так, что, казалось, они вот-вот сломаются. Каждый удар сопровождался свистом прута, рассекающего воздух, а затем — глухим хлопком по коже.
Когда с воспитательной частью было закончено, нас потащили в карцер. Закинули в камеры. К сожалению, чуть разделили — через одну.
Карцер представлял собой маленькую комнатушку с голыми каменными стенами. Узкое окошко под потолком пропускало тусклый свет. Мебели никакой, только деревянная лавка, служившая и сиденьем, и лежанкой. В углу — ведро для естественных нужд.
Расположился на полу, повернулся спиной и начал работать. Алхимик из меня… Да никакой. Поэтому придётся экспериментировать. Голова работает, а остальное — вопрос подхода и количества экспериментов. Достал из пространственного кольца всё, что мне нужно, и приступил, не издавая ни звука.
— Магинский, — позвал меня лейтенант из своей камеры. — А у тебя есть яйца.
— Целых два, — ответил, не поворачиваясь и продолжая заниматься своим делом.
— Зачем полез? — продолжил мой «сокамерник». Его голос эхом отдавался от каменных стен, создавая странный резонанс. — Этот Воронов… Жирдяй, который попросту молотит языком, а сам трус, каких ещё поискать. Ему как только людей дадут, он всех в расход пустит. Таких сук я видел на своём веку. Свою жопу спасёт, а пацаны пострадают.
— Согласен с вами, — кивнул, не отрываясь от иглы, которую пытался обработать.
— Чего? — удивился мужик. — Не понял… Тогда зачем?
Послышался скрип — видимо, Щетинов поднялся со своей лавки и подошёл к решётке, разделявшей наши камеры.
— С ним другой подход нужен. Попытки его сломать ни к чему не приведут, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Тоже таких встречал…
Не стал говорить, что в прошлой жизни.
— Это армия, тут не нянчатся, — голос Щетины звучал глухо, но твёрдо. — Все по одной схеме учатся и сражаются. Это выверено годами, а то и десятилетиями.
Промолчал. Ни хрена у меня не получается! Сука, яд слишком сильно действует. Никак не выходит выключить его и оставить только то, что развязывает язык. Уже и лечилку использовал, и восстановление магии, и даже выносливость в разных комбинациях. Проверял на себе, втыкая иголку. Боль была адская, а результат — нулевой.
Мои пальцы скользили по игле, пытаясь нанести нужную смесь, но без практического опыта алхимика всё сводилось к бесконечным попыткам и ошибкам.
Больше такого шанса у меня не будет. Сейчас лейтенант рядом, после карцера к нему уже не подберёшься просто так. Я обязан изготовить нужный мне яд.
— Магинский, так что ты предлагаешь с Вороновым делать? — решил поинтересоваться Щетинов.
