"
"Офицерская школа представляла собой маленький военный городок — с казармами, складами, тренировочными площадками. Всюду сновали люди: кто с бумагами, кто с оружием, кто просто выполнял поручения начальства.
Я заметил, что многие солдаты салютуют мне, даже если я не из их подразделения. По части уже разнеслась слава о жёстком, но справедливом Могиле и его боеспособном взводе. Приятно, когда твои методы приносят результаты.
И тут я наткнулся на Щетину, который опять мордовал Воронова. Земельный аристократ, красный и взмокший, из последних сил пытался выполнить очередное упражнение. Его лицо перекосило от боли и усталости. Воронов пыхтел, пытаясь отжаться, но руки подламывались, и он раз за разом падал носом в пыль. Лейтенант стоял над ним, держа в руке гибкий прут, которым периодически похлёстывал барона по мягкому месту.
Мне было плевать на аристократа, но это мой шанс.
— Лейтенант! — окрикнул я мужика. — Может, уже хватит?
Он повернулся и смерил меня взглядом. В глазах читалось удивление, смешанное с раздражением. Никто обычно не вмешивался в его методы обучения.
— Не лезь, — только и ответил мне Щетина. — С этим засранцем сам разберусь. Я поклялся, что он станет воином, значит, так и будет. Либо сдохнет…
Воронов еле стоял на ногах и прижимал к груди какой-то свёрток. Опять, что ли, пирожки украл? Его лицо было мокрым от пота, рубашка под кителем промокла насквозь. Глаза застилала пелена боли и унижения.
Щетина замахнулся ещё раз на барона, и в этот момент я выдохнул. Всяко лучше, чем ничего. Оказался рядом и перехватил руку лейтенанта, ощутив, как напряглись под моей хваткой его мускулы. Он попытался вырваться, но я держал крепко.
— Думаю, Фёдору Васильевичу уже достаточно, — произнёс, стараясь не звучать слишком вызывающе.
— Магинский, ты совсем страх потерял? — скрипнул зубами лейтенант. — Думаешь, что если я к тебе хорошо отношусь, то мы с тобой друзья, что ли?
— Ни в коем случае, — мотнул головой. — Но ваша задача — воспитывать и закалять, а никак не устраивать самосуд. Хотите — сдавайте его начальству, пусть разбираются.
— Умный? — хрустнул шеей Щетина.
— Не без греха, — закрыл спиной Ворону. — Устав для всех.
Из распахнутого ворота рубашки лейтенанта виднелся край татуировки — какой-то узор или символ. Чуть дальше, на груди, через разрезы ткани проглядывали шрамы — боевые отметины, полученные в настоящих сражениях. Он был солдатом до мозга костей, человеком, прошедшим огонь и воду.
— Давно хотел тебя проверить в деле, — прозвучали его последние слова перед тем, как Щетинин бросился на меня.
Началось всё с обмена ударами. Пока мы оба спасались блоками и никто не задел друг друга.
