Его голос был ровным. Тщательно контролируемым.

— Мне следовало догадаться, — повторил он.

Хотелось спросить, как же он узнал, но…

Он все равно это услышал. Каким-то образом.

— Ты перекрыл узы. Со всеми. Я звонил тебе. Твой телефон перешел на голосовую почту. Я позвонил Гордо. Он не ответил. Я пошел в автомастерскую. Остальные последовали за мной, потому что чувствовали, Окс. Они почувствовали, что что-то не так.

Едва слышимый надлом в голосе. Гнев прорвался наружу, окрашенный чем-то похожим на боль. Или печаль. Я не знал, есть ли между ними разница.

Уткнулся лицом ему в колени, стараясь сохранять спокойствие.

— Гордо знал, — продолжил Джо. — Он следил за тобой. Сказал, что что-то не так. И он просто… он знал. А я нет. Но зато он понял. Он…

Мои руки превратились в когти.

— Ты глупый человек, — прошептал Джо. — Ты глупый, безрассудный человек.

Я заскулил в ответ, умоляя не отталкивать меня. Не сейчас. И никогда.

— Как ты мог подумать, что все будет хорошо? — задохнулся он. — Как ты мог вообще такое подумать…? Я не смог добраться до тебя вовремя. Не смог… А потом там оказался он, монстр из моих кошмаров, он был там, его рука внутри тебя…

Джо умолк, его начала бить дрожь.

Я обхватил его руками за талию, прижимаясь лицом к его животу.

— Я не смог остановить его вовремя, — продолжал Джо, его голос больше не звучал ровно и контролируемо. Сердцебиение резко участилось. Он схватил меня за волосы. И заговорил с полным ртом клыков. — Я не смог добраться до тебя вовремя. И мне пришлось наблюдать, как ты… когда он… сделал то, что сделал. И все, что я помню… все, что я помню, как думал, что это сон. Что мне все это снится. Вот только это было не так, потому что ты однажды сказал мне, что во сне не чувствуешь настоящей боли, что именно в этом и заключается разница между сном и явью.

Окс. Мне это не снилось, потому что я чувствовал все. Абсолютно все. Он вонзился в тебя, и вместе с этим вонзился в меня, а потом у него не стало головы, а ты истекал кровью.

Джо склонился надо мной, словно пытаясь защитить от всего мира.

Его прерывистое дыхание коснулось моего уха.

— Ты гребаный ублюдок. Как ты смеешь умирать у меня на глазах?

И я наконец обрел дар речи.

Потому что мне нужно было выговориться.

И потому что ему нужно было услышать меня.

Мне следовало извиниться.

Или сказать, что теперь все будет хорошо.

Или что монстр мертв, а я здесь, и больше никогда не оставлю его.

Но я этого не сказал. Ничего из этого.

Когда я заговорил, мои слова звучали приглушенно.

Голос мой казался глубже, чем когда-либо, словно я застрял в пограничном состоянии между человеком и волком."

"— Я бы сделал это снова, — признался я. — Если бы это означало, что ты будешь в безопасности.

Джо резко выдохнул.

И это была правда.