Я бы с радостью пожертвовал своей жизнью, если бы это означало, что Джо проживет еще один день. Или любой в нашей стае. Потому что именно такова задача Альфы. Этому меня научил Томас. Альфа ставил свою стаю превыше всего остального. Такова была обязанность Альфы — беречь свою стаю целой и невредимой. Чтобы они находились в безопасности. Чтобы они были живы.

Ричард Коллинз мог попытаться напасть на них, даже после того, как дал мне слово.

Но это был риск, на который мне пришлось пойти.

Потому что это означало, что они будут в безопасности.

Я повернулся, лег на спину и уставился на Джо.

Он смотрел на меня сверху вниз.

Одинокая слеза упала мне на лоб.

— Ненавижу тебя, — прошептал он.

Я кивнул, потому что знал, что это так. Но лишь за это.

— Ты бы сделал то же самое. Ради меня. И за это я тоже тебя ненавижу.

Джо влажно рассмеялся.

— Черт бы тебя побрал.

Угол был неудобным, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня. Джо нагнулся так низко, как только мог, а я слегка приподнял голову, чтобы дотянуться до него. Это было просто легкое касание, прикосновение его губ к моим. Но в этом поцелуе таилось гораздо больше, чем прежде. В нем было отчаяние, и тоска, и боль, столько чертовой боли, но вместе с тем в нем все ощущалось зеленым. Так много зеленого пронизывало нас, потому что мы были здесь. Мы оба были здесь, и даже монстр не смог разлучить нас.

* * *

Джо провел пальцами по коже моего живота, там, где когти Ричарда вспороли меня. Теперь там не осталось и царапины, кожа полностью зажила. Ни намека на боль. Словно это случилось не со мной, а с кем-то другим.

И мне стало интересно, исчезли ли все мои шрамы, отметины, которые составляли карту моей жизни. Все ли они зажили тоже. Тонкий шрам на затылке, доставшийся мне в шесть лет, когда я пролезал через забор из колючей проволоки. Маленькая ссадина от ветрянки на щеке, когда мне было девять. Отметина на правом предплечье, оставшаяся с тех пор, как папа, будучи пьяным подумал, что было бы забавно бросить в меня кирпич, чтобы проверить скорость реакции. В результате мне наложили шесть швов и принесли извинения.

Я не решился проверить. Не знал, что почувствую, если они исчезли.

Теперь я ощущал себя самим собой. Волка удалось оттеснить вглубь сознания. Наверняка потому, что Джо был рядом. Я мог чувствовать всех остальных сильнее, чем когда-либо прежде. Еще пару дней назад их контуры казались размытыми. Теперь же все ощущалось с кристальной четкостью. Они ждали нас. Мы вернемся к ним. Скоро.

— Я обратил тебя, — произнес Джо, — потому что не мог отпустить.

Это первое что он сказал спустя почти час тишины.

— Я знаю, — вздохнул я.

— Ты злишься?

— Нет. Я не злюсь, что теперь волк.

— Но ты все равно злишься.

— Нет.

— Окс.

— Не совсем. Не знаю.