Восемь обезьян

Тогда я обратился в исторический архив и нашел там именной фонд Арсения Зайончковского. В этом фонде хранились оригиналы и сохранившиеся черновики научных работ Арсения Николаевича, а также его дневники и записки. На наше счастье, люди в то время подробно записывали все важные события своей жизни. И вот в дневнике за тысяча восемьсот девяносто четвертый год — тот год, когда коллекция Яблокова поступила в Эрмитаж, — я нашел короткую запись следующего содержания:

Следуя недвусмысленному указанию Луки Ивановича, М. я не включаю в список передаваемых монет.

— У меня не было никаких сомнений, что под М. имеется в виду та самая загадочная монета — микелин. Значит, Яблоков выделил эту монету из своей коллекции и не отдал ее в музей. Но тогда где же она? В том же фонде Зайончковского я нашел упоминание о его племяннике, беллетристе средней руки Василии Зайончковском. К счастью, его фонд тоже имелся в архиве. Я обратился к этому фонду. Там хранились черновики его повестей и рассказов, и среди них я нашел интересную рукопись. Эта рукопись привлекла мое внимание в первую очередь тем, что она была написана совсем другим почерком.

Несомненно, это был не почерк Василия Зайончковского, а почерк его дяди, историка. Но еще больше я заинтересовался этой рукописью, когда нашел в ней упоминание о микелине, о той самой загадочной монете, которой так дорожил Лука Иванович Яблоков. Эта рукопись еще больше заинтриговала меня, и я стал искать в архивах все материалы, так или иначе связанные с Арсением Зайончковским. Эти поиски отняли у меня много времени и сил, но в конце концов увенчались успехом. В одном из фондов исторического архива я нашел еще одну рукопись, ошибочно приписанную известному краеведу Заславскому. Но почерк этой рукописи не оставил у меня сомнений, что автором ее был Арсений Зайончковский. Видимо, архивистов ввело в заблуждение отдаленное сходство фамилий. Это был еще один дневник, относящийся ко времени, когда Зайончковский работал на Яблокова. Видимо, в этом дневнике Зайончковский вел записи, которые не собирался делать достоянием общественности, записи исключительно частного характера. В частности, там были записи такого содержания — я настолько хорошо помню их, что могу цитировать по памяти:

Л. И. очень изменился в последнее время. Он и прежде был человеком неглупым, с сильным характером и завидной волей, но с недавних пор его словно подменили. Иногда я не успеваю высказать ему какую-то свою мысль — а он уже отвечает на нее, словно прочитал ее в моей голове. Или предсказывает то, что еще не случилось.