В последние годы он крепко заматерел, и к его словам прислушивались даже законные.
— Но тогда пусть Варяг поклянется, что не будет вмешиваться в дела Ореха, если проиграет! — жестко потребовал Репа.
— Сука буду, если посягну на авторитет смотрящего зоны. Но не забывайте, что я сам вор и поэтому беспредела тоже не допущу, — спокойно, но твердо пообещал Варяг. И от этой его уверенности у многих по коже пробежал озноб.
Варяг был из того племени воров, которые ничего не забывают, а если дают слово, то непременно сдерживают его. Он был поборником классической воровской идеи, и можно было не сомневаться, что он выпустит кишки всякому, кто посмеет напустить мути в ее колодезную чистоту.
С минуту воры молчали, как будто усваивали смысл произнесенного, а потом Орех согласился:
— Я тоже вор, и наши законы для меня так же святы, как и для тебя. Давайте не будем тянуть время и выберем смотрящего. На зоне слишком много дел, и надо бы во многом разобраться.
— Думаю, что нам нечего скрывать — давайте высказываться, глядя друг другу в глаза, — заметил Владислав.
Он намекал на то, что в последнее время законные стали прибегать к тайному голосованию, отступив от классического способа высказываться в открытую и говорить правду в лицо оппоненту, какой бы нелицеприятной она ни была. Возможно, подобное голосование стало практиковаться в целях безопасности, потому что порой открытые выступления стоили некоторым ворам в дальнейшем не только здоровья, но и жизни. Часто устранение авторитета смахивало на несчастный случай, и даже предвзятая братва не могла увидеть в гибели сотоварища злого умысла.
— Я не возражаю. Свое я отбоялся, — заявил Орех, — а потом, если меня не станет… то за это могут спросить очень строго! Пускай я не такой известный вор, как Варяг, но и не иголка в стоге сена.
В бараке собралось полтора десятка воров — элита зоны. Этого блатного сообщества побаивался даже Александр Беспалый. Дело в том, что воры никогда не действовали в одиночку — у каждого из них была своя тюремная «семья», «шестерки», быки, с помощью которых они отстаивали собственные интересы. И сейчас им предстояла нелегкая задача — объединиться, чтобы поставить над собой старшего. Могло выйти так, что голоса спорящих разделятся поровну, тогда придется обращаться к ворам в регионе. И тогда внутрисемейное дело поднимется до высот российского масштаба. Никто не сомневался, что в этом случае выиграет Варяг, чьи позиции в воровском мире были крепки и бесспорны.
Орех тоже предчувствовал это. Но он был уверен и в Беспалом, который не далее чем вчера вечером тряс папками с компроматом на всех воров, отыскивая союзников своему подопечному. Поэтому Орешин надеялся на победу, которая станет еще одной ступенью в его воровской карьере.
