— Он перед вами, — улыбнулся я и решил воспользоваться ее замешательством, прикинуться дурачком: — Вы же тоже за справедливость? Можете одолжить рупор минут на десять?
Не дожидаясь ответа, я протянул к нему руку:
— Ненадолго. Пожалуйста! Разве компартия не хочет помочь детям?
Она и сообразить не успела, как громкоговоритель оказался у меня, я взлетел по ступеням наверх и прокричал в рупор:
— Товарищи! Дамы и господа! Мы, ученики семнадцатой школы, обращаемся к вам! Не оставайтесь равнодушными к нашей беде!
Прохожие начали оборачиваться, старушка с авоськой остановилась и вытянула шейку. Охваченный азартом, я говорил и говорил — о том, какое сейчас страшное время, о молодежи, потерявшей ориентиры, о голоде и неуверенности в завтрашнем дне.
Все больше и больше останавливалось людей. Поймав волну моего вдохновения, они настраивались на нее, и каждое мое слово отдавалась в их душах. Мы были единым целым — вот она, сонастройка! Когда ты больше не один, и не будешь один, все вокруг — друзья и единомышленники, готовые подставить плечо. Все мы — сила. Могущественная и созидательная. Мы растворяемся друг в друге, и малое становится частью великого. И непонятно откуда берутся правильные слова, какие не отыщешь в другое время.
Вспыхнула красная кнопка «Аттеншен», и меня будто столкнули на землю, и вот стою я, маленький и ничтожный, с рупором. Опасность! Потому что именно эта сила превращает человека в лемминга и заставляет жертвовать собой, во имя добра творить страшные вещи.
Она такая могучая, что в ней легко раствориться и потерять себя! Вот так воспаришь — а потом хрясь! И валяешься пережеванный, с поломанными костями, никому не нужный и использованный.
Я путанно закончил речь тем, что коррупция коснулась и учителей, и вот мы вынуждены защищать своего хорошего директора, а нас не хотят слышать.
Последние слова я произносил через силу, они будто бы прорывались из горла с трудом и боем. Смолкнув, я вернул громкоговоритель коммунистке, шепнув:
— Спасибо.
Памфилов исступленно зааплодировал. Женщина-коммунистка — тоже. Наши подхватили, им ответили люди на площади, охваченные чем-то наподобие религиозного экстаза."
"— Меня зовут Мария, — представилась активистка, разглядев во мне очень полезную деталь своего плана. — Предлагаю нам объединить усилия. Коммунистическая партия — с молодежью!
— Спасибо за поддержку, Мария, — улыбнулся я и ничего не пообещал, развернулся и побежал к своим, а если конкретно — к Юрке, и объявил обеденный перерыв.
Спрятавшись за спинами, Каюк открыл сумку, налил полчашки чая. Я выхватил пирожок — крупный и тяжелый.
— С индюшатиной, — гордо объявил Юрка.
А дальше мы, сменяя друг друга, ели пирожки и пили горячий чай из одной чашки.
